— Да. Основная цель этого места — охота.
— Но ведь запрещено, — удивляюсь я.
— Верно, поэтому у нас располагаются игровые, тренировочные, ресторан, как ты назвала «СПА для
мужчин», — кивает он.
— И...охота, она же подразумевает убийство, — расстроено шепчу я.
— Не всегда. Недалеко располагается ферма, где
выращивают лис, уток, куропаток для этих игр. И только
одно воскресенье в месяц происходи настоящая охота с
жертвами. Один раз. А в основном люди не убивают
животных. В ружьях, которые мы предоставляем в
аренду, содержатся пули со снотворным. Они просто
засыпают, и мы их меняем на новых, — спокойно говорит
Ник.
— А правительство? Неужели никто не сдал это место? И
тебя могут посадить, — сглотнув волны отвращения к
убийцам, произношу я.
— Правительство само развлекается тут, Мишель. И у
моего подставного человека, по документам владеющим
этим местом, имеются крепкие связи. К тому же членство
в моём клубе стоит приличных денег, и число желающих
прибавляется. Сюда приезжают люди, особенно в летнее
время, не только из Торонто, но и со всей Канады, Америки, даже Европы и Китая. В закрытых кругах это
развлечение определяет границы богатых вип персон, как
и сообщество БДСМ.
— Ужасно, — едва слышно говорю я, когда Ник
останавливается у озера и спрыгивает с лошади, помогая
и мне спешиться.
— Что именно ужасно? — усмехается он, отпуская меня.
— То, что вы просто так, для своего больного
развлечения убиваете животных, — я обнимаю себя
руками, оставаясь стоять.
— Ты носишь шубы. А это тоже убийство. Также я не
заметил, что тебе было противно надевать их и
наслаждаться роскошью. Не лицемерь, Мишель. Ты
косвенно принадлежишь к убийцам, — обличительно
произносит он. От жестокости и правдивости его слов, над
смыслом которых я даже не задумывалась в жизни, я
кривлюсь и отворачиваюсь от его лица.
— И ты тоже, да? Тоже любишь убивать их?
— Не люблю, но иногда, примерно пару раз в год охочусь, только усыпляю их. Мир не так прекрасен, кто-то умирает, а кто-то зарабатывает на этом.
— Как ты. Зачем тебе это? Не хватает денег? — ужасаюсь я с каждой минутой этой призрачной красоте, окружающей меня.
— Пока моя компания развивалась и только укрепляла
свои позиции, мне необходимы были финансы, чтобы
вкладывать. Большие финансы. И это приносило
отличные вливания. А сейчас продолжает существовать, как побочный бизнес, и мои увлечения. Я тут
расслабляюсь, могу сбросить с себя гнев и раздражение.
Это помогает мне.
— Понятно, — я тру ладонями руки, чтобы теперь
согреться от холода внутри.
— Скажи, ты теперь относишься ко мне иначе? Не хочешь
разрешить мне обнять тебя и передать своё тепло, чтобы
твои губы не синели сейчас? — вкрадчиво спрашивает он, и я поднимаю на него голову.
— Нет. Только это не перестаёт быть отвратительным.
Да, я ношу шубы, но не самолично убиваю этих животных.
Возможно, я косвенный убийца, но не делаю это ради
забавы. Не знаю, Ник, это...я даже не могу
сформулировать всего, что хочется сказать, — приглушённо отвечаю я.
— Тогда позволь мне согреть тебя, — он раскрывает руки, ожидая от меня движения.
А я не могу. Я стою и смотрю на него. Да, разумом я
понимаю, что это не он все делает. Всего лишь
зарабатывает так. Но...все же остаётся но, которое не
разрешает мне шагнуть к нему.
— Что ж тогда, думаю, я отвезу тебя обратно, и мы
попрощаемся, — он складывает руки на груди, прищуривая глаза. А от его слов меня обдаёт жутчайшим
холодом, что душа переворачивается от страха, и я
испуганно выдыхаю.
— Что?
— Ты не можешь принять меня полностью, Мишель.
Выходит, что ничего у нас не получится даже кратко. Я
открыл тебе часть своей жизни, а ты отвергаешь меня. Ты
забываешь, кто я. Ради тебя я пообещал умерить своё
желание причинять боль, а ты не желаешь даже понять
меня.
— Дело не в этом, Ник! — возмущаюсь я его речи. — Совсем не в этом. Я...мне необходимо время, чтобы
переварить всю информацию. Я не робот, который может
быстро сориентироваться в обстановке и смеяться над
этим всем. Я принимаю тебя, какой ты есть. Я стараюсь.
Честно стараюсь, но подводные камни, которыми ты
наполнен...сложно, — я поднимаю голову к потемневшему
небу и громко выпускаю из себя воздух.
— В разговоре с Люси, тот, который я подслушала. Ты
сказал, что когда-нибудь расскажешь мне всё. Много
этого всё осталось? — спрашиваю я, возвращая свой
затуманенный от переживаний взгляд на него.
— Тебе нужны все мои демоны, которые окружают меня.
Да, Мишель, этого всё достаточно, чтобы заставить тебя
бежать от меня. Только ты к этому не готова, — он
приподнимает уголок губ в усмешке.
— Насколько это всё неприемлемо для меня? — выдавливаю я из себя опасный вопрос.
— Я для тебя неприемлем, крошка. И я не держу тебя, хотя не хочу отпускать. Но необходимо это сделать ради
тебя. Всё это слишком глубоко засело во мне. Даже
сейчас вся эта природа и богатство на фоне твоего лица
становится блеклыми. А раньше я гордился этим. Но
сейчас понимаю, что гордиться-то и нечем.
— Я принимаю тебя, Ник. Только дай мне время, чтобы
смириться с этим. Я не хочу уходить,— я делаю шаги к
нему и останавливаюсь напротив.
— Ты смелая, Мишель. Не дай моей черноте заполонить
