накрывает ладонью мои пальцы, сцепленные в замок.
Я перевожу взгляд на это соприкосновение и удивляюсь
нашему контрасту. Его загорелая кожа и моя на несколько
тонов светлее. Красивое сочетание и я начинаю
хмуриться на свои мысли.
— Не надо, — шепчет Ник, и я бросаю на него
удивлённый взгляд.
— Доверься мне, я не причиню тебе зла, обещаю. Всё
будет только с твоего согласия и не более, — он немного
сжимает мои пальцы и убирает свою руку.
Я должна ему что-то сказать, но не нахожу даже самой
обычной реплики и просто вздыхаю. Позади нас
раздаётся шум, и я оборачиваюсь, смотря, как смеясь, входят моя семья и Вуд, что-то рассказывающий отцу.
— Мистер Холд, а мы потеряли вас, — улыбается ему
папа, и я замечаю, что среди них нет выкрашенной
блондинки Ника.
— Мы с Мишель обсуждали оперу, сошлись на мнении, что сегодня действительно потрясающий вечер, — отвечает ему вежливо Ник.
От новой фразы и раздутия огромного мыльного пузыря
из-за этих слов Ника, меня спасает последний звонок, говорящий о необходимой тишине в зале.
Зря он это сказал, лучше бы соврал, что я его ударила
или показала средний палец, или же просто
игнорировала. Чёрт!
Третий акт, и я желаю, чтобы он окончился ещё быстрее, но незаметно для себя снова проникаюсь историей. На
сцене разворачивается новое действие, в котором двое
совершенно разных людей, с различным прошлым
мечтают о совместном будущем и строят несбыточные
планы. Но реальность бьёт слишком сильно по ним, принося смерть Виолетты на руках возлюбленного.
Я не смогла сдержать слез на арии, и глаза
затуманились. Неожиданно в мою руку был вложен
платок, и я перевела взгляд на него. Рука Ника лежала на
моем запястье, и он успокаивающе поглаживал большим
пальцем кожу. Хлюпнув носом, я поднесла платок к
глазам и осторожно промокнула влагу, пока Ник
продолжал передавать мне своё тепло.
— Спасибо, после стирки отдам, — шепчу я, смотря на
чёрные пятна туши, на белоснежной ткани.
— Оставь себе, — также отвечает он. Он отнимает руку, а
я сжимаю в своей его вещь.
Что-то снова произошло, и я чувствовала это. Мне не
нужно было смотреть на него, я была уверена, что он не
ожидал такой моей реакции и постарался помочь мне.
Это было странно. Обычно он властен, я бы больше
поверила, если бы он усмехнулся, а затем обвинил меня
в сентиментальности. Ведь мне казалось, человеческие
эмоции для него чужды, а на самом деле, я ошиблась.
Свет включается над нами, и мы поднимаемся с мест, хлопая и благодаря за великолепное представление. Я
прячу платок Ника в свой клатч от любопытных
расспросов и поворачиваюсь к семье, собирающаяся
уходить.
Я выхожу из ложи самая последняя, Ник придерживает
мне дверь, и я вижу, что его лицо чем-то омрачено, он
обеспокоен. Неужели тем, что я так отреагировала на
смерть главной героини? Или он передумал насчёт
ужина?
От этих мыслей я начинаю хмуриться, идя за компанией
впереди. Неожиданно Ник на долю секунды берёт меня за
руку, я резко поворачиваю голову на него, и мы
встречаемся глазами. Они тёмные, они манящие...и уже
холодные. Он так же внезапно, как и схватил меня за
руку, отпускает, словно пугается чего-то. Я хочу спросить, что это было, зачем и почему. Но Ник немного отстаёт от
меня и кому-то кивает. Папа в этот момент оборачивается
и прищуривает взгляд, я ловлю его на себе и натягиваю
улыбку.
— Я напишу тебе, — едва слышно говорит Ник, когда мой
родитель отворачивается и отвечает на вопрос Вуда. У
меня ощущение, что он специально отвлёк отца, чтобы
дать нам возможность договориться.
— Хорошо, — я повторяю его интонацию.
— Я...до завтра, Мишель, — голос Ника меняется и от
него становится зябко. Я поворачиваю голову, чтобы
понять причину, но вижу только удаляющуюся широкую
спину в чёрном пиджаке.
Да что, чёрт возьми, тут происходит?! Что с ним не так?
В голове снова миллион мыслей, а я двигаюсь на
автопилоте, надевая шубу и кивая Вуду, с интересом
осматривающему меня. Этот взгляд неприятен, как и
большинство, исходящее от мужского пола. Я только
закатываю глаза, и первая выхожу на воздух, бросая
слова прощания Вуду.
— Я надеюсь, что это приглашение хороший знак, — задумчиво говорит папа в лимузине, везущим нас домой.
— Я тоже, дорогой. Я так рада, что мы сходили, и встреча
была самой судьбой, — кивает мама.
— Мишель, о чём ты говорила с Николасом? — интересуется у меня папа, и я уверена, что он хочет
слышать о том, насколько Ник восхищен мной и другую
чепуху.
— Да в общем-то, ни о чём, — пожимаю я плечами, изображая равнодушие. — Об опере.
— Ну да, о чём с ней ещё можно говорить, — насмехается
Тейра, и я ей дарю испепеляющий взгляд.
— Да, ладно, Миша, ты же у нас бунтарка, и я удивлена, что Николас не сбежал от тебя или ты его не придушила
своим красноречием, — продолжает сестра. — Или всё
же ты его обматерила, и он из-за своего воспитания не
стал унижать тебя?
— Тейра, — обрывает её мама, и она поджимает губы, но
в голубых глазах продолжает играть насмешка и
превосходство.
— Но я заметил, какие взгляды на тебя бросал Вуд, — довольно говорит папа.
— Обычные, — грубо отвечаю я и складываю руки на
груди. — И он был с девушкой.
