ними не знаком, — смеюсь я, заходя в квартиру.
— Потому что у него был распорядок, а теперь есть
ты, и он знает, что именно ты подаришь ему ласку и
нежность, а у меня её не так много.
— Но для меня достаточно, — заверяю я его.
— Мишель, я не могу так быстро поменять себя, но я с
каждым часом все увереннее в том, что делаю. И мне
нравится это, только вот теперь просыпаться одному
стало скучно. Обещаешь, что завтра проснёшься
рядом? — Ник обхватывает меня за талию, приближая
к себе.
— Обещаю. Возможно, снова проснусь раньше и
разбужу тебя, — игриво говорю я, обнимая его за шею.
— И что ты будешь делать, когда разбудишь меня? — прищуривается он.
— Узнаете, мистер Холд. В девушке должна быть
загадка, — смеюсь я.
— Буду с нетерпением ждать, мисс Пейн. Загадка — это прекрасно, только в вас их очень много, но я...мне
и это в вас нравится. Открывать новые грани вместе
очень возбуждающе, — последние слова он шепчет, наклоняясь ко мне и прикусывая мочку уха.
— Очень возбуждающе, — шепчу я, закрывая глаза, а
его язык проходит по укусу.
— Просто невероятно возбуждающе, — его губы
целуют мою щеку, затем приближаются к губам, и он
хватает нижнюю губу зубами.
Раздаётся покашливание за спиной Ника, и он
отрывается от меня, поворачиваясь, а я издаю
недовольный стон, выглядывая из-за Ника.
— Доброе утро, Майкл, — говорю я.
— Доброе утро, мисс Пейн. Мистер Холд, Нейна
закончила, и я отвезу её обратно. Будут ещё какие-
либо распоряжения?
— Нет, спасибо, Майкл. Ты свободен, я наберу тебе, — отвечает Ник, и мужчина кивает, заходя в лифт и
оставляя нас наедине.
— Завтрак? — Ник поворачивается ко мне, указывая
головой на гостиную, и я киваю, следуя за ним.
Я опасаюсь вечера и ночи, ведь сейчас ранним утром, сидя за столом вместе с мужчиной, которого я люблю
не только сердцем, но и душой, но и разумом, я
испытываю на себе невероятную семейную иллюзию.
Семья. Получится ли она у нас? Захочет ли он её? И
как долго продлится его желание быть рядом со мной?
Я знаю...знаю, что не должна сейчас думать об этом, но когда-то же надо. И мне необходимо угадать
будущее наперёд, чтобы суметь удержать его, суметь
добиться от него признания — что это любовь. Только
она заставляет людей ломать себя изнутри, ломать
все стереотипы и привычки, выстраивая новые. Я
смотрю на него, так привычно подносящему кружку с
чаем к губам и читающим утреннюю газету, и мне
хочется утонуть в своих слезах. Но это слезы радости
и любви, которых сейчас с избытком.
— Мишель, прекрати, — не смотря на меня из-за
газеты, строго говорит Ник, и я поднимаю руку, делая
вид, что не понимаю о чём он.
— Что именно? — широко улыбаясь, спрашиваю я, стягивая с тарелки кусочек бекона, и Шторм тут же
съедает его у меня.
— Баловать мою собаку. Господи, женщина, прекрати
тебе говорю! Ему нельзя такую пищу, — уже
возмущается Ник, откладывая газету, но Шторм
успевает съесть последний кусочек бекона.
— Почему нельзя? — спрашиваю я, вытирая руки.
— У него диета, специальная диета для выставок и
случек, — Ник шикает на Шторма, отправляя его к
лифту, и встаёт.
— Господи, Холд, ты посадил себя и его на диету. Ты
сумасшедший. Думаешь, оно ему надо? Ни капли, как
и тебе. Поэтому я хочу наслаждаться жизнью, и буду
кормить твою собаку беконом, плевала я на твои
слова. Мне нравится это, и тут...тут...вот так я
чувствую себя дома, — говорю я, и Ник только
открывает рот, чтобы возразить, но, видимо, обрывает
себя, начиная улыбаться.
— Что смешного? — возмущаюсь я.
— Ты смешная, крошка. Ты такая маленькая и
воинственная из-за собаки, которая уже забыла обо
всём и хочет выйти на улицу, что я не могу не
радоваться тому, что ты тут. Дома. А теперь амазонка, собирайся, иначе, кроме тебя, мои ковры испачкает и
собака.
— У амазонок была одна грудь, а у меня две, — бурчу
я себе под нос, собирая тарелки со стола, но Ник
перехватывает мои руки, сжимая запястья, и
прижимает меня телом к столу.
— Я хочу проверить две ли? — его горячий шёпот
опаляет моё ухо, и я выпускаю тарелки из рук, улыбаясь.
— Так проверь, — предлагаю я, и его ладони начинают
путешествие по рукам, поднимаясь вверх.
— Я так хочу трахнуть тебя. Боже, ты не
представляешь. С каждым днем мне мало тебя, хочу
ещё и ещё. Наркотик, — его губы опускаются на шею, а моё тело живёт своей жизнью, выгибаясь и накаляя
все внизу. Бедра начинаются двигаться, проходясь по
его ширинке.
Руки Ника достигают груди, и он поднимает футболку, сжимая вершины руками и пощипывая соски.
— Трахни, сейчас трахни, — шепчу я, делая круговые
движения бёдрами и уже плывя в приятном трении
клитора о джинсы.
Неожиданный громкий лай раздаётся рядом с нами, и
мы оба поворачиваем головы на Шторма, виляющего
хвостом.
— Позже, — Ник разворачивает меня к себе и быстро
целует в губы.
— Это издевательство, — бурчу я, обиженно надувая
губы и следуя за Ником, чтобы одеться.
Да, я понимаю, что сексом не улучшить внутренних
переживаний и раздумий. Но в его руках, под его
губами я чувствую себя живой и настоящей. Я знаю, что и он не притворяется передо мной. Мы в те
моменты не только обнажены телами, но и душами.
Это освобождение, которое дарит мне секс, стал
