Фигаро быстро выздоравливал, но вскоре у следователя возникли проблемы процессуально-бюрократического характера: ему пришлось давать показания. Недолго думая, следователь вывалил Старшему инквизитору все: начиная с визита Артура и заканчивая битвой с демоном. Он в подробностях воспроизвел также беседу в облаках, вспомнив даже точный состав самогона, который они распивали с погибшим колдуном. Фигаро сделал это больше из вредности: он уже представлял себе отчет, который придется представить Френну.
…Старший инквизитор захлопнул блокнот, отложил авторучку и уставился на следователя долгим тяжелым взглядом.
– Фигаро, и что, по-вашему, я должен со всем этим делать?
– Что хотите. – Следователь сделал широкий жест, как бы приглашая Френна первым сигануть со скалы в море. «…а мы, приятель, постоим, посмотрим, как оно там – глубоко, али не очень…»
Френн думал минут десять. Затем решительно швырнул блокнот с показаниями в огонь камина.
– Значит, вот так? – спросил следователь, улыбаясь.
– Так, – решительно кивнул Френн, поджимая губы. – Я не хочу встретить старость в желтом доме, Фигаро. Хотя, если меня туда упекут, я вам обещаю, что моим соседом по палате будете вы.
– …К тому же подобные отчеты могут сильно навредить продвижению по служебной лестнице.
– Да. Это тоже.
Немного помолчали. Закурили. Френн, выпустив колечко дыма, спросил:
– Ну а сами вы как к этому всему относитесь? Допускаете возможность, что это был… Ну…
– Мерлин? – Следователь пожал плечами. – Понятия не имею. Сильные колдуны – а он был
– Может быть. Но что лично вы намерены делать дальше? После всего случившегося, и имея в распоряжении такую информацию?
– Что? – следователь притоптал пепел в трубке огрызком карандаша. – Думаю, последую совету Артура. Поеду на Черные Пруды стрелять уток.
– Зимой?
– Вообще-то уже март, Френн.
– Это да, – кивнул инквизитор. – Весна… Хорошо, я выхлопочу вам бронь на Прудах. Через неделю.
– Спасибо. Раньше и не нужно.
В комнате опять повисла тишина, но не тяжелая, а просто тишина, пауза, троеточие в конце главы жизни: время подводить итоги и зализывать раны.
Френн вдруг спросил:
– А если этот… демон… ну… вернется?
Фигаро пожал плечами.
– Не знаю. Наверное, отправлюсь прямиком в ОСП. Это их забота… И вообще, Френн, мне не хочется сейчас об этом думать. Я устал как лошадь после скачки. Дайте поспать.
– А, это хорошо, – кивнул инквизитор. – Это лекарства действуют. Ложитесь и дрыхните на здоровье.
Он встал, подошел к двери и вдруг, не поворачивая головы, сказал:
– Если это все вдруг окажется правдой… И если демон вернется… В общем, зовите на помощь.
Двери захлопнулись, а следователь уже проваливался в сон, удивленно качая головой…
– … Господин Фигаро!.. Ой, простите, я не знала, что вы уснули!
– Ничего, милая, – Фигаро потер кулаками глаза, – не страшно… Так что Френн?
– Старший инквизитор уехал в столицу с ежеквартальным отчетом. Но оставил насчет вас распоряжения. Вы можете быть свободны; вашей жизни и здоровью более ничего не угрожает. Сейчас я распоряжусь выдать вам ваши вещи.
– Спасибо, родная! Первая хорошая новость за сегодня!
– …Шляпа-котелок – одна штука… Распишитесь… Плащ английский… Замерзнете, господин следователь – там опять похолодало… Распишитесь… Саквояж – один. Опечатан; учет содержимого не проводился… Прошу…
Молодой инквизитор с оттопыренными ушами, которого Фигаро уже видел во время боя у парадного, лихо расписался в ведомости и отдал следователю корешок с печатью. Фигаро кивнул, взял саквояж и направился к двери.
…На улице, действительно, похолодало градусов на пять, но Фигаро, соскучившийся по свежему воздуху, даже не стал застегивать плащ. Он, глубоко вдохнул морозный воздух, сунул руку во внутренний карман в поисках табакерки… и пальцы внезапно наткнулись на лист бумаги, небрежно свернутый в трубочку.
…Черные, словно выжженные на белой поверхности буквы казались неживыми, безликими, точно были отпечатаны на машинке:
