– Знаете что, Фигаро – мне, в общем-то, безразлично, что с Вами сделает этот псионик. Но смерти такого рода в моем городе плохо отражаются на годовой статистике. Я буду вынужден извести кучу бумаги, объясняя, каким именно образом на вверенной мне территории скоропостижно помер следователь ДДД.
– Угу, – следователь задумчиво почесал кончик носа. – Но, я так понимаю, Вы здесь не ради меня, а ради…
– Да, – Френн коротко кивнул, – Вы совершенно правы. Я не хочу, чтобы этот молодой болван – мой сынуля – раскроил себе башку. У меня тут рядом ударная группа. Мы разберемся с Вивальди в считанные минуты.
– Разберетесь? – уголок рта Фигаро дернулся. – То есть убьете его?
– Это неизбежно, следователь. Черный Эдикт, первая страница.
– …и старший инквизитор-смотритель Френн, который запишет на свой счет одного псионика. И, наконец-то, станет инквизитором первого ранга.
– И это тоже, – кивнул, соглашаясь, Френн. – Сколько же можно сидеть в этом городишке? Я здешний Старший Смотритель уже двадцать лет. Знаете, надоело. Поэтому добром прошу – отойдите и не мешайте.
– Нет.
– Что, простите? – брови старшего инквизитора слегка приподнялись.
– Нет. Я не отойду. И попрошу не вмешиваться в мои дела. Как сотрудник ДДД я объявляю это кафе местом расследования, – с этими словами Фигаро выхватил из кармана стандартный бланк с печатью и одним резким движением прилепил его на дверь «Киски». Это означает…
– Я знаю, что это означает.
Лицо инквизитора вновь стало абсолютно непроницаемо. Только в глубоких серых глазах мелькнуло что-то похожее на грусть.
– Инквизиция, как правило, не сует нос в дела ДДД. Я не собираюсь нарушать эту традицию, Фигаро. Вперед, проводите свое «расследование». Только скажите, пожалуйста: чего Вы добиваетесь?
– Хочу арестовать Вивальди.
– Вот как? – на губах инквизитора появилась слабая улыбка. – Фигаро, он сожжет Ваш мозг. Даже если каким-то невероятным образом Вы его, все-таки, арестуете, его все равно казнят.
– За что? За убийство жандармов или за то, что он – псионик?
– Убийствами занимается ДДД. Однако, поскольку псионики не попадают под вашу юрисдикцию, то они, автоматически, попадают в ведомость Ордена Строгого Призрения.
– И где тут орден? – Фигаро широко открыл глаза и принялся комично вертеть головой. – Что-то я никого не вижу.
– Фигаро, Вивальди – мой.
– Неужели? А, по-моему, он свой собственный. И заниматься им должна городская жандармерия.
– Что Вы несете?! – возмутился Френн. – В законе ясно сказано…
– Не в «законе», а в Черном Эдикте. Который написан Инквизицией с первой до последней страницы.
– Вот что, Фигаро, – Френн потер лоб тонкими пальцами, затянутыми в черную кожу, – я даю Вам столько времени, сколько потребуется. Хотите войти туда и покончить жизнь самоубийством? Дерзайте. Но как только псионик выйдет из кафе, мы им займемся. Это ясно?
– Ясно? Нет, не ясно. Как Вы собираетесь с ним сражаться? Ваши девочки в белых халатах тут не помогут.
– У меня есть… козырь в рукаве. Поверьте – псионик не уйдет, – Френн коротко кивнул на дверь и вдруг весело подмигнул Фигаро. – Оставайтесь тут, а? Я напишу в Департамент, что Вы помогли расследованию и способствовали уничтожению опасного существа.
– Существа? – следователь хмыкнул. – Этот Вивальди, может быть, и мудак, но он – человек. А у меня присяга и все такое. А у него права. А у начальника жандармерии Винсента Смайла – гордость. А у старшего инквизитора Френна – амбиции. У всех какие-то причины, мотивы – прямо страшно. Вот я и хочу узнать – а что у Вивальди?
– Ну ладно, – инквизитор вдруг потерял интерес к разговору. – Дерзайте, Фигаро. Я подожду. Только когда умрете – не жалуйтесь, что я Вас не предупреждал.
– Не буду.
– Вот и замечательно. А когда Вивальди выйдет из этих дверей…
– …То я его арестую и отправлю в камеру.
Начальник тудымской жандармерии Винсент Смайл, скрестив ноги, стоял у фонарного столба, курил папиросу и холодно смотрел на инквизитора Френна.
Лицо инквизитора вытянулось. С него разом слетел весь внешний лоск; в мгновение ока Френн превратился из холодно-предупредительного представителя власти в истеричного старикашку. Он вытянулся во весь рост, привстал на цыпочках, сжал руки в кулаки и визгливо заорал:
– Винни! Мерзавец! Ты опять куришь?!
– Ага, – Смайл криво усмехнулся. – Мне уже сорок лет, папаня. Я могу стрелять в людей, шляться по девочкам, делать детей – так почему бы мне не выкурить сигаретку?
– Ну, ничего, дома поговорим! А сейчас объясни, пожалуйста, что ты здесь делаешь? – Френна аж трясло от ярости.
– Принимаю участие в задержании опасного преступника. С привлечением следователя Департамента Других Дел.
– Преступника? С привлечением? Дурья твоя башка, ты хоть знаешь, что этот «опасный преступник» может с тобой сделать?! Ты хочешь, чтобы я объяснял твоей маман, что ее единственный сын умер, прострелив себе голову?! А ну марш отсюда!
