Партнер объекта уже поджидал его, им действительно оказался управляющий швейцарским отделением «Банко де коммерсио принсипал». Они прошли в ресторан и поужинали, Рестрепо заказал мясо по-татарски, рыбное филе и «нантский» соус, а его компаньон — заливное мясо и белого палтуса под соусом «шампань». Пили они «Корто Шарлемань-1983» — терпкое белое бургундское и минеральную воду. После ужина выпили кофе, управляющий швейцарского отделения банка заказал к кофе коньяк, но Рестрепо воздержался от коньяка.
Ужин двух агентов секретной службы, сидевших за соседним столиком, обошелся британским налогоплательщикам в триста двенадцать швейцарских франков, то есть примерно двести четырнадцать американских долларов. Этим деньгам можно было бы найти более удачное применение, потому что за ужином Рестрепо обсуждал со своим компаньоном только проект завода для сборки японских автомобилей.
И, кроме того, что особенно удивило Дэвида Джардина, агенты доложили, что и близко не было видно неизменных телохранителей, являвшихся обычным атрибутом наркобарона.
В пять минут двенадцатого колумбийский адвокат пожелал спокойной ночи своему коллеге, поднялся в свой номер, около семи минут смотрел телевизор, а затем отправился спать.
В шесть сорок восемь утра он проснулся, сходил в туалет, принял душ и позвонил в компанию «Сюис эр», чтобы подтвердить заказ билета на рейс, вылетающий из Женевы в двенадцать тридцать этого дня. Затем Рестрепо позвонил администратору и попросил взять для него напрокат машину к десяти часам, из чего можно было предположить, что у него есть какие-то дела перед отъездом в аэропорт.
Дэннис Телфорд, уравновешенный, одетый в джемпер англичанин из цюрихской резидентуры, сухо заметил: «Если он собирается снова заняться сексом, то нам следовало бы запастись успокоительными таблетками. Вчерашний вечер был слишком страстным для такого целомудренного человека, как я». Невинная шутка, но, похоже, его швейцарский коллега воспринял ее серьезно, потому что чуть позже половины девятого к ним прибыл посыльный с коробочкой, в которой находились две таблетки валиума. И это были не только единственные наркотики, которые им пришлось увидеть в этот день, но и прибыли они слишком поздно, потому что человек, называвший себя Рестрепо, исчез из-под носа тридцати четырех агентов, обученных искусству слежки.
Дэвид Джардин сидел за своим столом, рукава рубашки закатаны, от усталости шрам на лице приобрел лиловато-синий оттенок, щеки и подбородок покрылись щетиной. У Лондона с Женевой час разницы во времени, так что было уже пять минут восьмого, когда зазвонил секретный телефон связи с резидентом секретной службы в Женеве. Выслушивая сообщение об исчезновении Рестрепо, в ходе которого резидент перемежал объяснения извинениями, Джардин вставлял кое-какие замечания, а в конце разговора очень любезно поблагодарил резидента и согласился с ним, что необходимо взять под наблюдение все аэропорты и взлетные полосы в Швейцарии и сухопутные границы, но предложил лучше оставить эту работу швейцарским властям.
— Спасибо, Джимми. А сейчас отдохни. Пока. — Джардин положил трубку телефона и потер руками усталое лицо. Затем потянулся, закинув руки за голову, совершенно не выражая беспокойства по поводу такого оборота событий.
Хетер он отослал домой в три часа ночи, а они с Кейт по очереди спали и дежурили возле телефона. Дэвид объяснил Кейт, что операция заключается в слежке за человеком по имени Рестрепо во время его пребывания в Женеве. Он решил, что нет необходимости перегружать ее излишней информацией, но Кейт Говард была чрезвычайно проницательна. И, когда Дэвид Джардин впервые отправился спать, попросив не будить его, пока швейцарские власти не вознамерятся арестовать колумбийского адвоката, Кейт поняла, что уже не первый раз настоящей задачей секретной службы в лице Дэвида Арбатнота Джардина является прикрытие и тайная защита объекта от рук закона.
В пять часов утра Джардин поднялся и сменил Кейт, которая поспала пару часов в комнате отдыха позади кабинета Джардина.
Сейчас она лежала на стеганом спальном мешке, покрывавшем походную кровать, накрытая клетчатым дорожным пледом, о котором Дэвид с гордостью сообщил ей, что им накрывали любимую скаковую лошадь его покойного отца. Глаза у Кейт были открыты, она смотрела на маленький столик около постели, на котором лежала ее аккуратно сложенная юбка, а блузка висела на спинке деревянного стула. Спальный мешок и диванная подушка под головой пахли Дэвидом Джардином. Его стойкой лавровишневой водой с легким запахом корицы, его волосами, запах которых она помнила с того самого вечера, когда он воспылал страстью к ней. Это был запах молодых волос и какого-то мужского кондиционера для волос, смешанный с… запахом пота. Но какой-то свежий, притягательный запах. Ей даже показалось, что сейчас она увидит сумку для крикета или майку для игры в регби, валяющиеся в углу, как в школьных комнатах ее младших братьев. Так вот кого напоминал ей Джардин… большого школьника-переростка.
