Энвигадо говорил мало. Разговор в условных фразах и обтекаемых выражениях велся человеком, называвшим себя Рестрепо. Но Рестрепо все-таки проинформировал судью, что дон Пабло, путешествующий под именем Хавьер Пречиозо, о чем и свидетельствовал его испанский дипломатический паспорт, одобряет разработанную и осуществляемую ИРА систему пополнения и распоряжения фондами, скопированную с той, которую уже в течение более семидесяти лет преступной деятельности развивают и совершенствуют пять семей нью-йоркской мафии.
Пирсон был слишком скромным и трезвомыслящим человеком, чтобы признаться в своем участии в разработке этой системы. А кроме того, он был глубоко опечален тем, что Брендан Кейси запятнал эту четкую, хотя и незаконную, экономическую систему проституцией и порнографическими видеофильмами. А теперь еще и наркотиками. Предел бесстыдства.
Он улыбнулся и поблагодарил дона Пабло за комплимент. Предполагалось, что следующим шагом «временных» будет организация системы складов и сети курьеров, которую впоследствии проверит и одобрит Рестрепо. Детальную информацию об основных пунктах доставки кокаина в Европу сообщат Пирсону, когда он официально от имени ИРА примет предложение Энвигадо. Тогда же и будет проведено расширенное совещание с целью установления контактов с оптовыми торговцами из всех стран.
Ошеломляющие масштабы операции поразили Пирсона. Он был опытным судьей и располагал собственной информацией и текущими документами Управления по борьбе с наркотиками и таможни относительно наркотиков и возбуждающих средств в Европе. Кокаин считался не наркотиком, а сильнейшим возбуждающим средством.
И вот Пабло Энвигадо собственной персоной сидел за столом напротив и рассуждал о партиях смертоносного белого порошка, в десять раз превышающих те, которые власти могли представить себе в самом кошмарном сне.
— Давайте подышим вечерним воздухом, джентльмены. И сможем обсудить детали… — услышал Пирсон собственный голос, как бы смиряющийся с новыми, ошеломляющими планами адвоката медельинских гангстеров.
— А я, пожалуй, пойду спать, последние несколько дней меня сильно утомили, — сказал Энвигадо. — Если вы можете, сеньор, посмотреть мне в глаза и сказать, что мы договорились, у Луиса есть все полномочия продолжить разговор…
Пирсон сидел не шевелясь. Он был уверен, что где-то в темноте, ближе к откосу, раздался звук, будто лопнула покрышка. Пистолет с глушителем. И слабый вскрик. Судья чувствовал на себе пристальные взгляды обоих колумбийцев, ожидавших его ответа. И еще он чувствовал, как на висках выступили капельки пота.
Официанты в белом бесшумно сновали по залу, приглушенный шум сдержанных разговоров доносился со столиков, стоящих поодаль, а соседние столики с двух сторон пустовали. Пирсон пытался уловить звуки, не вписывающиеся в окружающую обстановку, к этому его приучила тайная жизнь и профессия. В суде, где заседал он, во время слушания важных уголовных дел иногда стояла такая тишина, что, казалось, можно услышать, как пролетит муха. И он, пожалуй, слышал, потому что обладал обостренным слухом.
Но, похоже, никто, кроме него, ничего не слышал, и судья отнес это на счет своей усталости, затруднительного положения и ясного понимания того, что этот зал, заполненный неприметными, но вооруженными до зубов телохранителями, в данный момент, возможно, является самым опасным местом в Европе.
Пианист в баре за террасой ресторана заиграл «Не плачь по мне, Аргентина». Пабло Энвигадо встретился взглядом с судьей и улыбнулся.
— От имени моей компании я принимаю ваше предложение, сеньор Пречиозо. Следующим шагом будет изучение возможности его осуществления.
— О, все вполне осуществимо, — подал голос Рестрепо. — Мы бы не сидели здесь, если бы не были убеждены в этом.
Его холодный взгляд, устремленный на Пирсона, как бы говорил: «Не порите ерунду».
— Я имел в виду, какой из методов транспортировки, оформления документации и доставки наиболее осуществим. И еще вопрос людей. Боюсь, вы считаете, что моя компания располагает бо́льшими возможностями, чем есть на самом деле.
Энвигадо вытер рот белоснежной салфеткой.
— Это вы после обсудите вдвоем. Приятно было иметь с вами дело, приятель.
«Приятель? Боже мой, до чего невоспитанный человек».
— Можем мы что-нибудь сделать для вас? Пока вы здесь.
— В каком смысле?
— В смысле женщин. Я имею в виду… — Пабло наклонился вперед и с отталкивающей фамильярностью схватил Пирсона за запястье, — …что мы видели вашу прекрасную потенцию.
Его плечи затряслись от смеха.
— Я, пожалуй, подожду, пока вернусь к жене, — резко отрезал судья и ужаснулся в душе, представив себе, что Мараид могла бы изменить ему.
— Как угодно. Луис, прогуляйся с нашим другом. Объясни детали и договорись о новой встрече в ближайшем будущем. Хорошо? Прощайте, я иду спать. Ты ведь приготовил мне пару цыпочек, да?
