— Зато ко мне снова вернулась удача, — улыбнулась я. — Самое интересное, что спустя примерно полгода после дня рождения Фаина Семеновна при встрече поинтересовалась: «Деточка, а где колечко?» Чтобы не обижать милую даму, я спокойно соврала: «Такая беда приключилась! Оно оказалось мне чуть великовато, я сдернула перчатку с руки и потеряла ваш подарок. Поверьте, очень жаль». — «Значит, так тому и быть, — весело откликнулась подруга мамы. — Знаешь, мне оно счастья не принесло, но выбросить такую дорогую вещь я не сумела, решила тебе подарить. Может, и к лучшему, что ты его потеряла»… В общем, я вот к чему историю припомнила, — завершила рассказ я, — вполне вероятно, натюрморт раздражал Анну, или она считала его несчастливым, вот и уничтожила втихаря картину, сожгла тогда в августе, воспользовавшись отсутствием родных.
— А деньги откуда появились? — спросила Мара. — Их не было, а потом, бац, опять есть.
— Любые, самые невероятные события имеют простые объяснения, — назидательно заявила я. — Натюрморт твоей хозяйке не нравился, а средства она, скажем, заработала. Если это все произошедшие странности, то о них даже и беспокоиться не стоит.
Мара усмехнулась:
— Хозяйка служит в НИИ, иногда статейки пописывает. Я абсолютно уверена: огромные суммы приносит в дом Михаил Петрович. Вот уж ни в какие ворота не лезет!
— Снова не понимаю твоего изумления, — пожала я плечами, — в девяноста семьях из ста жену и детей содержит муж.
Мара заморгала:
— Оно верно. Только у Антоновых все странно. Деньги были явно Михаила Петровича, но домашние его считали никуда не годным кабинетным червем. И Костя, и Лана, и Кира уверены: семья хорошо живет за счет продажи картин, которые бережно собрал Валерий Сергеевич. Михаила Петровича они совершенно не уважают. Вернее, в глаза изображают почтение, а едва он выходит из комнаты, принимаются хихикать. И даже Галя вместе с ними.
— А это кто? — решила уточнить я.
— Приживалка, подруга Ланы. Пустили ее в дом из милости, теперь она охамела, хозяйку из себя корчит, смеет мне замечания делать, — зло сказала Мара. — Ну да бог с ней, ты лучше дальше слушай. Некоторое время тому назад Михаил Петрович сошел с ума.
— Как? — подскочила я.
Мара тяжело вздохнула:
— Выглядело так, словно он безумием, как гриппом, заразился. Уехал на работу вполне вменяемый, а вернулся…
Мара чуть не упала в обморок, когда, открыв дверь, увидела хозяина всего в крови. Лицо, руки и пальто профессора были покрыты красными пятнами.
— Господи! — ахнула Мара. — Михаил Петрович!
— На меня напали, — странно спокойным голосом сообщил Антонов. — Шел себе мирно, не успел во двор свернуть, как налетели двое…
— Надо срочно звать врача, — засуетилась Мара.
— Ерунда, — тихо протянул Антонов, — сделай одолжение, не поднимай шума. Незачем волновать Аню и детей.
Высказавшись, Михаил Петрович прямо в пальто и уличных ботинках прошел в ванную и заперся там.
Здесь уместно отметить, что Мара, как и все члены семьи Антоновых, считала профессора кем-то вроде кошки, поэтому домработница, не обратив никакого внимания на просьбу Михаила Петровича сохранить тайну, развила бурную деятельность.
Сначала она позвонила в НИИ Анне и рассказала о беде.
— Немедленно вызывай «Скорую»! — воскликнула хозяйка. — Говоришь, он весь в крови?
— Ага, — прошептала Мара, — страх глядеть.
— Еду! — выкрикнула Анна.
Жена успела примчаться домой раньше, чем прибыли врачи. Анна вбежала в квартиру и нервно воскликнула:
— Где он?
— Все еще в ванной, — побелевшими губами ответила домработница.
— Почему ты его там одного оставила? — возмутилась Аня и забарабанила кулаками в дверь. — Открой, милый!
— Кто здесь? — прозвучало сквозь звук льющейся воды.
— Это я! — заорала супруга.
— Анечка?
— Да.
— Что случилось? Я принимаю душ.
— Скорей открой дверь, — потребовала Анна.
— Но я весь в мыле стою!
— Ну так смой его! — приказала супруга, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Щелкнула задвижка, в коридор выползло облачко пара, за ним вышел Михаил Петрович с мокрыми волосами, полное тело профессора облегал халат.
— Ты в порядке? — лихорадочно поинтересовалась жена.
— Ну да, — слегка недовольно ответил муж.
Мара быстро оглядела хозяина — на его лице не имелось ни единой царапины.
— Но как же кровь?.. — вырвалось у домработницы.
— Кровь? — изумленно переспросил Антонов. — Чья кровь?
— Ваша, — бестолково забубнила Мара. — Пальто… брюки…
Михаил Петрович озабоченно глянул на жену. Та неожиданно сказала:
— Распахни халат.
— Я голый, — жалобно сообщил профессор.
— Мара, уйди в свою комнату, — каменным тоном велела Анна, — и не выходи, пока не позову.
Через два часа обозленная до крайности хозяйка вошла к домработнице и приказала:
— Немедленно объяснись! Что за дурь взбрела тебе в голову? Сорвала меня с работы, вызвала «Скорую»… Я выглядела очень глупо, когда врала врачам: «Это чья-то гадкая проделка, идиотская шутка, у нас никто не ранен».
— Но Михаил Петрович был весь в крови — лицо, руки, пальто… — лепетала ничего не понимавшая Мара. — Он рассказал о хулиганах.
Анна дернула плечом.
