— Понятно, — кивнула я. — А скажи, не говорила ли ты Антоновой, где работают члены твоей семьи?
— А разве это секрет? — понеслась в атаку Лиза. — У нас маньяков или пьяниц нет, стесняться некого: хирург, журналистка, сотрудник рекламного агентства…
— А про меня тоже наболтала? Выложила о частном детективном агентстве?
— Я что, похожа на дуру? — обиделась Лизавета. — Очень хорошо соображаю, что, когда и кому говорить можно!
— Значит, обо мне промолчала?
— Ну… не совсем, — залебезила Лиза, — обтекаемо тебя представила.
— Как?
— Немного соврала, — призналась Лиза, — сказала Лаурке так: «Лампа официально нигде не служит, но на самом деле получает хорошие деньги».
— И одноклассница не поинтересовалась, из какой финансовой речки неработающая Лампа ведрами черпает благополучие?
— Э… э…
— Значит, спросила. А ты что ответила?
— Я тебя не выдала, — жалобно пропищала Лизавета. — Говорю же, что обтекаемо сформулировала: «Лампуша улаживает всякие деликатные проблемы, исполняет чужие поручения, справляется с делами, которые никому не по плечу».
Около часа дня я вошла в здание школы, где учится Лизавета, и наткнулась на тощую тетку в темно-синем костюме.
— Куда прете? — «ласково» осведомилась она.
— Хочу посмотреть расписание, — спокойно ответила я.
— В дневнике у своего ребенка изучайте, — еще сильней посуровела мадам.
— Очень хорошо знаю, что у девочки физкультура, — мирно продолжила я, — только моя дочь из-за проблем со здоровьем освобождена от прыжков и бега, а…
— Нельзя по школе в обуви ходить, — перебила меня педагог. — Глистов нам принесете на ногах.
Я временно лишилась дара речи. А как бы вы возразили на выдвинутый аргумент? Сообщили бы, что кишечные паразиты в мороз гибнут?
— Если нужно вызвать ученика, объявляйте по радио, — довершила выступление училка.
— Это как? — удивилась я.
— Ступайте в рубку и просите радиста. Услуга стоит пятьдесят рублей.
— И куда идти? — обрадовалась я.
— По лестнице на третий этаж.
— В сапогах?
— Хотите босиком?
— Нет, конечно, но вы только что говорили про глистов, — не к месту напомнила я.
— Вы же по делу, — скривилась тетка, — и за деньги, следовательно, имеете право. Вот просто так — к примеру, в библиотеку — нельзя.
Пораженная до глубины школьными порядками, я поднялась на третий этаж, увидела дверь с надписью «Радиоузел» и наткнулась взором на паренька чуть старше Кирюши.
— Объяву сделать? — обрадовался он. — Ща нарисуем. Только сначала баклана в кудрях давайте.
— Кого? — удивилась я.
Ей-богу, в учебном заведении творится нечто невообразимое. Паренек усмехнулся, потом вынул из сумки кошелек, вытащил из него стодолларовую купюру и, ткнув грязным пальцем в портрет, смотревший с ассигнации, пояснил:
— Во, баклан в кудрях. Или не видали такого?
— Насколько знаю, услуга стоит пятьдесят рублей, — твердо заявила я.
Парень с самым недовольным видом вернул ассигнацию на место, придвинул к себе микрофон и спросил:
— Ну, чего говорить?
— Лауру Антонову просят срочно подойти к радиорубке.
«Диджей» откашлялся, щелкнул тумблером и скороговоркой бормотнул нечто типа:
— Луруантовапросяподокрубру!
Потом он вернул рычажок в исходное положение и лениво протянул:
— Усе. Ступайте. Нельзя в рубке посторонним находиться. Приказ Александра Григорьевича, директора.
— Вам придется повторить объявление, — возмутилась я. — Причем сделать его следует четко, ясно, членораздельно, а не бубнить, словно на вокзале.
— Нет проблем, — без капризов согласился юноша и сделал выразительный жест указательным и большим пальцами.
— Уже заплатила, — напомнила я.
— За один раз.
— Вы с ума сошли! Пролаяли нечто непонятное!
— Кому надо — поймет.
— Скажите снова.
— Полтинник, — уперся радист. — И вообще, я сразу предложил: гоните баклана в кудрях, тогда хоть до утра талдычить стану, с выражением.
— Вымогатель! — рассердилась я.
— Ну и ступайте отсюда, пока охрану не позвал, — скорчил рожу радист.
Кипя от возмущения, я вылетела из рубки, горя желанием немедленно отправиться к директору и потребовать от Александра Григорьевича объяснений. При прежнем руководстве в учебном заведении царили совсем иные порядки. Впрочем, может, новый педагогический начальник не в курсе прайс-листа на услуги радиорубки?
— Здравствуйте, — послышался тоненький голос.
Я вздрогнула, повернула голову и увидела болезненно полную девочку, одетую в бесформенный балахон темно-серого цвета. Несчастный ребенок явно болен! Кожа на лице имела землистый оттенок, под глазами чернели синяки, а губы были фиолетового оттенка. Хотя, похоже, наивная девочка решила приукрасить себя и воспользовалась совершенно не подходящей для нее косметикой. Интересно, куда смотрит мать толстушки? Сначала позволила дочери разъесться до чудовищных размеров, а теперь не желает помочь ребенку привести себя в порядок.
— Я Лариса Антонова, — представилось несчастное существо, — по радио попросили сюда прийти. Это вы меня звали?
— Да, деточка, — ласково ответила я. — Меня зовут Евлампия Романова, можно просто Лампа. Думаю, ты обо мне от Лизы слышала.
— Много раз, — улыбнулась школьница. — Вы в ФСБ служите. Там интересно, да?
