Никита раскрыл рот и начал вываливать на меня новые сведения, на этот раз о заработках теннисистов. Если верить парню, то получалось, что победа даже на не особо престижном международном турнире приносит мастеру ракетки отличный доход.
— Ты не ошибаешься? — недоверчиво спросила я. — Неужели возможны призовые в десятки тысяч долларов?
— Ой, не могу! — захихикал Никита. — Десятки? Сотни! Надо лишь влезть в мировую элиту!
— Да?
— У меня отец тренер, — погрустнел Никита. — Он Леньку до нужной кондиции довел, и теперь у того вовсю сенокос идет. Еще и рекламные контракты посыпались.
— А ты почему не занимаешься? Бери ракетку, становись чемпионом и покупай на честно добытые призовые машину.
— Думаете, так просто?
— Что трудного? Тренировался лучше всех — стал сильнейшим, — пожала я плечами. — Конечно, если ничего не делать, лежать на диване и пить пиво, то ничего и не получится.
— Я все время в зале! — огрызнулся Никита. — Не знаете, а говорите…
— Значит, плохо стараешься.
— Выкладываюсь по полной.
— А результата нет? — подначила я Никиту.
Юноша покраснел:
— Дело не в количестве тренировок.
— А в чем?
— Неважно.
— Но твой Леня чемпион!
— Да просто… — начал было попутчик говорить и осекся.
— Продолжай, — поторопила его я.
— Ерунда.
— Просто что?
— Ну… вы не поймете.
— Просто дело в приеме «Анина»?
Никита резко повернулся ко мне:
— Чего?
— У тебя в коробке витамины?
— Э… э… Откуда знаете? Да!
— Зачем тебе столько?
— Отец велел купить, на всех сразу, оптом дешевле, — нервно ответил Никита. — Вам-то какое дело? Остановите машину!
— До Вятской еще далеко, — напомнила я.
— На метро поеду, тормозите! — совсем разнервничался юноша.
— Видела твой паспорт, хорошо запомнила адрес, если сейчас удерешь, приеду к тебе домой, столкнусь с Андреем Максимовичем… Только лучше нам с тобой поговорить с глазу на глаз, не находишь?
— Вы кто? — одними губами спросил Никита. — Ждали меня? Нарочно в машину посадили?
— Ты сел ко мне добровольно!
— Да… но… э…
Я припарковалась возле большого универмага, потом вытащила из сумки бордовое удостоверение, украшенное золотым гербом. Надо отдать должное Лисице — документ он мне сделал просто сногсшибательный, обычные граждане цепенеют, бросив мимолетный взгляд на книжицу.
Никита не оказался исключением из общего правила.
— Вы из милиции? — посерел он.
— Нет, — честно ответила я.
— ФСБ… — обморочным голосом предположил парень. — Так и думал, что добром не кончится…
Я хотела разуверить юношу, но он внезапно заговорил со скоростью пулемета:
— Все расскажу! Правда! Столько знаю… Отец думает, что никто, кроме него и их, не в курсе! Я сам хотел прийти, честное слово! Верите? Просто решил побольше узнать! Он меня зажимал! Точно говорю!
Мне стало противно. Синдром Павлика Морозова, оказывается, весьма распространенное явление, у меня в машине один из таких Павликов сидит, на собственного отца с удовольствием «стучит».
— Вы меня не арестуете? — окончательно потерял лицо Никита. — Не сам за «Анином» пошел, отец заставил.
— Уголовная ответственность наступает с четырнадцати лет, — подлила я масла в огонь, — если человек, получив паспорт, нарушает закон, то его ничто не оправдывает. Взрослая личность сама отвечает за совершенные поступки.
— И что теперь будет? — в испуге поинтересовался Никита. — Меня одного посадят? Это нечестно! Я всего лишь исполнитель чужого приказа!
— Насколько слышала, ты и для себя просил одну упаковочку, — мягко сказала я.
Никита стал серым.
— Нет! Нет! Вас обманули! Меня оболгали! Постойте, что значит «слышала»? Как это?
— Очень просто — ушами. Слава богу, пока не жалуюсь на слух.
— Так… так… О, — взвыл Никита, — понял! Вы знаете про Анну Валерьевну давно! Следили за ней? В лаборатории установлена подслушивающая аппаратура? Я не идиот, не дурак, читал о такой! Да, знаю: около дома ставят автобус, неприметный, типа «Мосводопровод», а внутри сидят люди и прослушивают нужное помещение. Правильно?
— Чистосердечное признание облегчает вину, — ловко ввернула я, уходя от ответа на вопрос мальчишки. Но, наверное, не следует сейчас Никите знать, что Вовка Костин, вспоминая иногда эту каноническую фразу, как правило, договаривает ее до конца: «и утяжеляет срок».
— Сейчас все расскажу, — перешел на шепот Никита, — без утайки.
Никита родился в семье профессиональных тренеров, поэтому и оказался в спортивном зале, еще не умея ходить. И мама, Лидочка, и папа, Андрей, домой приходили только спать — бабушек у Никиты не имелось, вот пара и таскала младенца с собой. Первой игрушкой для Никиты стал теннисный мячик, а ракетку он взял в руки года в полтора. Лида тренировала девочек-гимнасток, Андрей мальчиков-теннисистов, поэтому Никита чаще оказывался на корте с папой, и когда именно отец начал заниматься с ним, подросток не помнит. Но одно знает твердо: он был самым маленьким среди юных спортсменов.
