Лишь дома ему в голову пришла мысль, заставившая похолодеть. Что, если Маша заявится к Анне и устроит «разбор полетов»?
Несколько месяцев Михаил вздрагивал от любого шума, доносившегося с лестничной клетки, но Маша не давала о себе знать, и мало-помалу Антонов успокоился. Он малодушно решил, что певица, проявив благоразумие, сделала аборт и вычеркнула его из своей жизни.
Спустя три года после описанных событий Миша, почти забывший Машу, получил приказ от начальства сводить на концерт прибывшего из Сибири гостя фирмы.
— Развлеки его по полной программе, — велел директор, — он нам нужен. Сначала пусть песни послушает, потом в ресторан его отведи.
Антонов кивнул, взял билеты и отвез провинциала в Концертный зал. Второе отделение открывала Маша. Она слегка пополнела, но выглядела потрясающе.
— Экий персик, — причмокнул губами провинциал, — красотка первый сорт. Эй, ты куда?
— В туалет, — шепнул Миша, — живот прихватило.
Использовав все свое обаяние и приложив к нему некую сумму, Антонов проник в гримерку к бывшей любовнице. Та встретила Михаила равнодушно.
— Зачем пришел?
— Просто так, — слегка растерялся Миша, — посмотреть на тебя.
— Посмотрел? — прищурилась Маша. — Теперь вали отсюда в…
Сообщить адрес, по которому следовало отправиться бывшему возлюбленному, певица не успела. Дверь распахнулась, появилась пожилая женщина с девочкой на руках.
— Очень уж Лаура плачет, — тихо сказала нянька, — к вам просится!
Маша слегка покраснела, но потом сказала:
— Ладно, Нина Ивановна, оставьте девочку и идите.
Антонов во все глаза уставился на малышку, Маша обняла дочь и поправила огромный бант, украшавший волосы ребенка.
— Это моя дочь! — воскликнул Миша.
— Да пошел ты… — буркнула Маша. — Лаура только моя. Три года с тобой не виделась, и еще бы сто лет не встречаться.
В общем, разговора не получилось. Миша ушел, но с тех пор его стала терзать совесть. Сын Костя и дочка Лана оказались очень похожи на Анну — светловолосые, белокожие, с прозрачно-голубыми глазами. Дети, рожденные в законном браке, обрели и материнский ровно-холодный характер. А Лаура показалась Мише похожей на него. Антонов был смуглый брюнет, и малышка даже в столь раннем возрасте имела роскошные смоляные кудри, глубокого тона карие глаза. Можно было посчитать Лауру копией цыганки Маши, но Михаил мигом решил: девочка — его копия.
Промаявшись пару недель, Антонов приехал к Маше и заявил:
— Ты не имеешь права лишать меня общения с дочерью.
Маша скривилась:
— Она Иванова, а не Антонова.
— Но ведь Михайловна! И названа в честь моей сестры!
— Просто так записала отчество, — пожала плечами певица, — а имя нравилось давно.
— Не будь жестокой! — взмолился Миша.
— Ладно, — кивнула Маша, — переезжай к нам.
— Но у меня есть семья! — воскликнул Миша.
— Приходящий папа нам не нужен! — рявкнула певица. И повторила давние слова: — Выбирай: либо я, либо она.
— Послушай, — попытался урезонить гордячку Антонов, — девочке нужен отец…
— Либо я, либо Анна!
— Буду помогать материально.
— Отлично, можешь платить алименты Анне, — усмехнулась Маша.
— Я не могу развестись с женой. Пойми, у нас дети!
— Не знала, что Лаура котенок, — оборвала Михаила бывшая возлюбленная.
Разговор зашел в тупик и закончился гневным заявлением певицы:
— Тебя сюда никто не звал, пошел вон!
Антонов удалился и попытался забыть Машу с Лаурой.
Шли годы, Михаил Петрович разбогател, стал успешным бизнесменом, а вот Маша совершенно исчезла с подмостков. Пару раз Антонов хотел пойти на концерт с ее участием, велел своей секретарше купить билеты, но девушка не сумела выполнить задание босса. В конце концов Михаил Петрович выяснил: Маша катается по провинции, дает концерты в крохотных клубах, для Москвы она больше не представляет интереса, столица любит молодых.
Антонов честно пытался выкинуть из головы мысли о певице и дочке, но нет-нет да в голове возникал неприятный вопрос. Может, он сделал неправильный вывод? Вдруг, решись тогда Антонов порвать с Анной, он был бы теперь более счастлив?
Если честно, Костя и Лана не очень радовали отца. Нет, они были хорошими детьми, но какими-то апатичными, никогда не бросались на шею папы с поцелуями. Да и Анна с каждым прожитым днем становилась все более и более равнодушной к мужу. Михаил сам себе напоминал жеребца, который после тяжелой работы понуро бредет в привычное теплое стойло, получает качественный корм и встает копытами на свежую подстилку. На условия жизни вроде бы грех жаловаться, но, вот парадокс, порой появляется зависть к тому, кого то целуют, то бьют. Хотя, наверное, к Мише просто подобрался кризис среднего возраста, поэтому и лезут в голову мысли о страдающих четвероногих, которые на самом деле, вероятно, абсолютно счастливы при виде полной кормушки.
Успокаивая себя, Миша жил в привычном ритме, но плавное течение событий было вдруг прервано. Бизнесмену позвонила женщина и сказала:
— Вас беспокоит Митина Олеся Петровна, лечащий врач Ивановой Марии. Она скончалась и просила передать вам письмо.
— Кто умер? — подскочил Антонов.
— Иванова Мария, — повторила доктор.
— Не может быть!
