Я знаю, что порождает туманы. Вся недосказанность между людьми собирается в тяжёлые дымящиеся облака – и накрывает целые города, топит землю во мгле.
Зимняя мгла. Время коротко. День отчаянно к ночи стремится. В Заонежье метель правит балом. За окошком избы в снежной пляске кружатся субтильные воспоминания в беспощадных объятиях кавалеров грядущего. И замирают между землёй и небом средь души зеркального зала.
Ячменя у Анны осталось на дне сундука. Зима в прошлый век23 затворяет калитку…
Всё случилось в фамильной усадьбе.
Зацветала вода в реке, лето зрело, багровели закаты. И томление в воздухе предвещало грозу.
Душными вечерами пили чай на веранде. Мотыльки ночные били в золотые колокола абажуров. Свет метался от дяди к отцу. Они спорили, порой за полночь.
– Манифест24 – это трусость, – распалялся отец. – На переправе коней не меняют. Нужно было и дальше огнём и мечом. Чернь восстала. Распустили державу!
– Он – снотворное для больного, скоро всё вернётся на круги своя, – рассудительно возражал ему дядя.
– Мир утратил веру в царя! Веру черпают в благоговении, в страхе. Православный дух укрепляют победы. Бог на иконе, Царь на троне. России нужна война!
– И чего вы кричите? Вас-то точно не призовут к оружию, офицер министерских заседаний, – оглаживал бороду дядя.
Отец осекался на полуслове, пустоту в кулаках сжимал над столом, как записки служебные в своём кабинете. Не отстреляться от правды словами.
– Ох, беда не ходит одна, – вздыхала мама, чай дымящийся подливая обоим. – В ту проклятую зиму голубочка нашего схоронили. И надежда на продолжение ваше с ним вместе в землю слегла.
А сёстрам на будущее гадала тётушка. Осторожно карты выкладывая на белоснежную кружевную скатерть. Червонный валет – амурные хлопоты, шестёрка треф – поздняя дорога… и под сердцем – пиковый король!
– Анна, милая, что вы от нас утаили?
Ночь синела. Туманы с окрестных болот ползли по полям, по тропинке сада, оплетали дом и веранду, влажную шаль накидывали на плечи.
Анна, передёрнув плечами:
– Может, врут? Погадайте ещё раз.
– Нет, нельзя подряд. Карты устанут.
– А вы посидите!25 – советовала кузина Дашенька.
– И мне тоже два раза, – просила Татьяна. – Королей на всех кавалеров не хватит в колоде.
– Молодые забавы, – улыбалась лукаво им тётушка.
– Вот напасть, одни девки в роду, – ворчал между спорами с дядей отец.
– Зато не к войне.
Гадания да на лодке катания по реке – вот и все развлечения летом. Изводила скука. Снились балы, Петербург и весёлые игры в гостиных.
– Что-то закисли мы все тут. Не посетить ли нам балаганчик? Говорят, в деревню на ярмарку приехали комедианты. Говорят, представления у них недурны, – предложил в тот злосчастный вечер им дядя.
Сейчас Анна вспомнила: сердце не ёкнуло, не отозвалось. Перед бурей всегда безветрие. Никаких предчувствий. И это знамение: слёзы льют в тишине.
Взорвался отец:
– В балаганчик? Мы?!
– Развлечёмся, худого не будет, – успокоила мама.
– Развлекаться бы только. Зритель и есть мерило искусства. Комедии – порождения века пустого. Одухотворённому времени нужны герои. А судьба героев трагична.
«Почему всех вокруг так восхищают страдания? – думала Анна. – Неужели радость пресна?».
Видно, радость их застоялась, как в вода в рукавах реки, превратилась в настойку тоски.
Поутру северный ветер разогнал тяжёлые облака. Над верандой в светлеющем небе остророгий месяц повис. Загадать на растущий?
– Предсказания наши сбываются! Кто-нибудь хочет проверить?
Комедианты высмеивали суеверия. Спектакль о чародеях кончился, но никто не хотел расходиться. И тогда волшебник на бис возник над толпой. В узких туфлях и колпаке с бубенцами похожий на шута. Глаза, подведённые угольно-чёрным, смеялись. Встретились взгляды – и рванулась душа.
У отца бывало такое же выражение лица, когда любовался закатами. «Внезапное поражение красотой», – шутила мама.
Шут-волшебник подал руку, помог Анне подняться на сцену. Легко впустил в свою жизнь. Вместе смотрели на зрителей с помоста, словно с другого берега. Театр – мистерия, игра времени и судьбы. А глаза под гримом – прозрачные, как ручей. Знают всё о ней: что было, что есть и что будет.
– Ты не спеши убегать. Мне хорошо с тобой рядом, – шепнул на ухо. И локон от дыхания взвился, затрепетал.
Вот оно: быть единственной!
В дворянских гостиных все друг к другу обращались на «вы». Анне чудилось, что за спиной кто-то прячется. Оборачивалась незаметно и видела воздуха пустоту, или стену, или своё отражение в зеркале. С годами множилось «вы» за плечами, призрачный рой личин.
Лицемерие – когда лица, как маски, подбирают под фраки и платья для балов, званых ужинов, игр. Каждый из нас играет. Разные роли от случая к случаю. Случаи непредсказуемы, мысли-чувства-поступки случайны.
