Фикс полностью

– И вы совершенно правы. Очень непросто найти покупателя на подобные секреты. Его не разыщешь в Интернете; нельзя также рассчитывать, что случайно столкнешься в темном переулке с тем, кто занимается шпионажем и запросто может достать десять миллионов долларов. С гораздо большей долей вероятности ты попадешь таким образом в руки контрразведчиков, которые как раз ловят тех, кто собирается это сделать.

– То есть это означает, что либо Дабни был не таким чистым, каким его считали, либо грязным оказался кто-либо из тех, с кем он работал.

– На самом деле вопрос гораздо более сложный, Декер. Возможно, ему помог кто-либо из коллег по работе. Но, может быть, это был кто-то другой…

– Например? – спросила Джеймисон.

Ей ответил Декер:

– Тот, кто стоял по другую сторону уравнения. – Он указал на Браун. – Кто-то от вас, с кем работал Дабни.

Скрестив руки на груди, Харпер кивнула, и лицо у нее стало мрачным.

– Чем больше я думаю, тем крепче убеждаюсь в том, что, скорее всего, в рядах РУМО орудует шпион. И я имею в виду не далекое прошлое. Я говорю о настоящем времени.

– И такое будет уже не впервые, – сказал Декер. – Как вы мне уже говорили.

– Мы предполагали, что, возможно, именно Дабни все эти годы занимался шпионажем. Начиная с работы в АНБ.

– Но, после того как он перешел в частный сектор, ему уже нужно было вытягивать секреты из государственных структур, – заметила Браун. – К тому же в камере хранения Беркшир мы обнаружили старое удостоверение. Из РУМО. И очень тревожит то, что оно у нее было.

– И все-таки, даже несмотря на то что Дабни работал в частном секторе, он по-прежнему мог законным путем доставать секреты через свою работу, – сказала Джеймисон. – Те государственные чиновники, с кем он имел дело, могли и не подозревать о том, как он поступает с полученной информацией.

– Совершенно верно, – согласилась Браун. – И я надеюсь, что так все и окажется. Но все же мы не можем полагаться на это, как на Священное Писание.

– Значит, вы ведете расследование и в своем ведомстве, – сказал Декер.

– Без этого никак нельзя.

– Мы упомянули удостоверение. Вам удалось что-либо выяснить о нем?

– Такие использовались в РУМО в конце восьмидесятых – начале девяностых.

– Никаких мыслей насчет того, кому оно было выдано? – спросил Декер.

– Абсолютно никаких. В те времена это был лишь кусок заламинированного пластика без электронной начинки.

– Временное или постоянное?

– Мне очень хотелось бы ответить на этот вопрос.

– Это означает, что вы не знаете или что не можете нам сказать? – уточнила Джеймисон.

– Мне очень хотелось бы ответить на этот вопрос, – повторила Браун.

Казалось, Алекс сейчас ее ударит.

– Ну, надеюсь, вам известна пословица: «Будь осторожен в своих желаниях, ибо они могут исполниться»?

И, развернувшись, она вышла.

– Похоже, у нее проблемы с общением, – заметила Браун.

– Нет, просто она терпеть не может полный вздор. И тут мы с ней заодно.

– Декер, я говорю вам столько, сколько могу. Вы хоть представляете себе, чего мне стоило привести вас в РУМО и показать архивы?

– Вы полагаете, что много лет назад Анна Беркшир работала со шпионом, внедрившимся в РУМО?

– Такое возможно. Больше того, если вспомнить про удостоверение, такое вероятно.

– Но этим шпионом был не Дабни?

– Какое-то время он работал в АНБ, затем открыл собственное дело. Заказы РУМО Дабни начал выполнять с конца девяностых, так что это не его удостоверение. У нас нет никаких свидетельств того, что Дабни и Беркшир когда-либо встречались до той роковой встречи перед зданием ФБР. А если они работали вместе долгие годы, мы обязательно должны были бы что-нибудь найти, Декер.

– Значит, кто-то еще, так?

– И тут мы снова возвращаемся в самое начало.

– Но вы, несомненно, рассчитываете кого-нибудь спугнуть, устроив здесь такой разгром.

– Надежда на это слабая, но когда других вариантов нет, приходится хвататься за что угодно… – Браун помолчала. – Итак, у вас есть какие-нибудь мысли?

– Есть.

– И какие?

– Мне очень хотелось бы вам ответить.

И, развернувшись, Декер вышел.

– Зачем мы здесь, Декер?

Джеймисон посмотрела на Амоса. Усевшись на диван в многомиллионной квартире Анны Беркшир, тот озирался по сторонам.

Декер ответил не сразу.

– Мне не нравится непоследовательность, – наконец сказал он.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что зачем покупать такую дорогущую квартиру и навороченный «Мерседес», если не обставить ее своими вещами – это о квартире, – и не ездить на нем, что относится к «Мерседесу»?

– Значит, Беркшир была эксцентричной особой. И что с того?

Покачав головой, Амос встал.

– Это уже выходит за рамки обычной эксцентричности. У Беркшир также была убогая сельская лачуга и старая колымага, на которой она ездила на работу и в хоспис, где разыгрывала из себя добрую самаритянку.

– О чем это говорит?