Взяв рентгеновский снимок, Уэйнрайт закрепила его на подсвеченном экране на стене и указала на темное пятно.
— Обширная опухоль головного мозга, неоперабельная вследствие своего расположения и того, насколько глубоко она проникла в жизненно важные области. Я уже делала рентгеновские снимки и сразу поняла, что тут что-то есть. Но когда извлекла мозг, я просто поразилась, насколько все плохо.
— Сколько ему еще оставалось жить? — спросил Декер.
Патологоанатом задумалась.
— Конечно, вам понадобится заключение еще одного специалиста, но, по моим грубым оценкам, шесть месяцев или даже меньше. Скорее меньше. Потому что у него к тому же вот здесь была аневризма, вот-вот готовая лопнуть, — добавила она, указывая другое пятно на снимке. — Если честно, я удивлена, что головной мозг у него продолжал полностью функционировать.
— Быть может, у него оставалась какая-то цель в жизни, — предположил Декер. — Например, убить Анну Беркшир.
— Ты правда так думаешь? — резко спросил Богарт.
— Я не исключаю такую возможность.
— Как вы полагаете, его жена знала? — спросила Джеймисон. — Насчет опухоли?
— Сомнительно, — ответил Росс. — Я хочу сказать, можно было бы ожидать, что она об этом упомянет.
— Возможно, это и была та неожиданная поездка, которую Дабни совершил месяц назад, — сказал Амос. — Именно тогда ему поставили диагноз. — Он повернулся к патологоанатому. — Может ли так быть, что он не знал про опухоль?
— Все может быть, — осторожно ответила Уэйнрайт. — Но обязательно должны были быть внешние симптомы. Легкое расстройство двигательных функций. Нарушение мыслительного процесса. Полагаю, человек такого положения, образованный, состоятельный, наверняка хорошая программа страхования здоровья, — обязательно обратился бы к врачу. Простая томография установила бы наличие опухоли. А другие анализы подтвердили бы то, что она злокачественная.
— Интересно, почему никто из деловых партнеров Дабни не заметил ничего неладного, — сказал Богарт. — Им ведь приходилось много с ним общаться.
— Кстати, а почему ничего не заметила его жена? — добавила Джеймисон.
— При такой разновидности рака конец наступает очень быстро, — сообщила патологоанатом. — Но до определенного момента больной мог работать вполне нормально, пока опухоль не стала слишком обширной. Судя по виду мозговых тканей, на мой взгляд, это время стремительно приближалось.
— То есть Дабни мог прятать свое заболевание от родных, друзей и коллег по работе? — спросил Декер.
— Опять же, все возможно. Он также мог принимать какие-то препараты, помогавшие ему.
— И анализ крови покажет их присутствие в организме? — спросил Богарт.
— Я уже направила образцы на обработку, — сказала Уэйнрайт.
Амос снова посмотрел на тело.
— Поскольку Дабни уже умирал, сведение счетов с жизнью приобретает больший смысл. Он избавил себя и членов своей семьи от нескольких месяцев мучительных страданий. Однако это не объясняет убийство Беркшир.
— Ну, скажем прямо, я полагаю, его близкие предпочли бы несколько месяцев предсмертных мучений тому, что происходит сейчас, — возразила Джеймисон.
— Из чего следует, что у Дабни была очень веская причина, — сказал Амос. — И мы должны найти какая.
Он направился к выходу.
— Декер, ты куда? — окликнула его Алекс.
— Выпить чашку кофе.
Кафе, куда заглянул Дабни непосредственно перед тем, как убить Беркшир, располагалось прямо напротив Центрального управления ФБР. Оно принадлежало крупной сети; внутри было просторно и светло, а в удобных креслах за удобными столиками можно было не только перекусить, но и поработать. Вдоль стен тянулись розетки для зарядки электронных устройств.
Декер и Джеймисон подошли к стойке — Богарт остался в морге, чтобы переговорить с патологоанатомом и сделать несколько телефонных звонков, — и Амос показал молодой официантке удостоверение ФБР. Девушке было лет двадцать с небольшим, темные волосы схвачены на затылке резинкой. Она была в белых брюках и черной тенниске с логотипом заведения. На лице красовались очки в круглой оправе.
— Вы работали вчера? — заказав кофе, спросил Декер.
Девушка кивнула.
Амос показал ей фотографию Уолтера Дабни.
— Видеокамеры уличного наблюдения подтверждают, что этот мужчина вошел сюда в десять часов утра и вышел минут через пятьдесят.
— Тот тип, который застрелил женщину? Я видела про это в новостях.
— Он самый. Вы видели его здесь? Вы принимали у него заказ?
— Да, видела. И это я его обслуживала.
— Что он заказал?
Девушка задумалась.
— Горячий чай и булочку с черникой. По крайней мере, так мне кажется. В течение дня я обслуживаю много клиентов.
— Какое впечатление он на вас произвел? Вам не показалось, что он нервничал?
— Да нет, ничего особенного. Он показался мне… ну, вполне нормальным.
— Где он сел?
Официантка указала за столик у окна.
Декер обвел взглядом зал, запоминая расположение всех столиков.
— Когда он пришел, здесь было много народа?
— Нет, утренний наплыв посетителей уже спал. Во всем зале были заняты от силы два столика.
— Которые?
Девушка указала. Оба столика были рядом со стойкой.
