Шестнадцатилетняя Тэсс провела всю свою жизнь на ранчо своего дедушки. Но когда они с сестрой Айви переезжают в округ Колумбия, Тэсс попадает в мир, зацикленный на политике и власти. К тому же, она поступает в Академию Хардвика – школу для детей богатых и влиятельных, где она непреднамеренно становится фиксером жизни старшеклассников, решая проблемы подростков так же, как её сестра решает проблемы их родителей. Жизнь Тэсс становится намного интереснее – и сложнее - когда на свет выплывают тайны, связанные с членом семьи одного из одноклассников Тэсс, любовными треугольниками и невероятными семейными секретами.
Annotation
Шестнадцатилетняя Тэсс провела всю свою жизнь на ранчо своего дедушки. Но когда они с сестрой Айви переезжают в округ Колумбия, Тэсс попадает в мир, зацикленный на политике и власти. К тому же, она поступает в Академию Хардвика — школу для детей богатых и влиятельных, где она непреднамеренно становится фиксером жизни старшеклассников, решая проблемы подростков так же, как её сестра решает проблемы их родителей.
Жизнь Тэсс становится намного интереснее — и сложнее — когда на свет выплывают тайны, связанные с членом семьи одного из одноклассников Тэсс, любовными треугольниками и невероятными семейными секретами.
Дженнифер Линн Барнс
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
ГЛАВА 9
ГЛАВА 10
ГЛАВА 11
ГЛАВА 12
ГЛАВА 13
ГЛАВА 14
ГЛАВА 15
ГЛАВА 16
ГЛАВА 17
ГЛАВА 18
ГЛАВА 19
ГЛАВА 20
ГЛАВА 21
ГЛАВА 22
ГЛАВА 23
ГЛАВА 24
ГЛАВА 25
ГЛАВА 26
ГЛАВА 27
ГЛАВА 28
ГЛАВА 29
ГЛАВА 30
ГЛАВА 31
ГЛАВА 32
ГЛАВА 33
ГЛАВА 34
ГЛАВА 35
ГЛАВА 36
ГЛАВА 37
ГЛАВА 38
ГЛАВА 39
ГЛАВА 40
ГЛАВА 41
ГЛАВА 42
ГЛАВА 43
ГЛАВА 44
ГЛАВА 45
ГЛАВА 46
ГЛАВА 47
ГЛАВА 48
ГЛАВА 49
ГЛАВА 50
ГЛАВА 51
ГЛАВА 52
ГЛАВА 53
ГЛАВА 54
ГЛАВА 55
ГЛАВА 56
ГЛАВА 57
ГЛАВА 58
ГЛАВА 59
ГЛАВА 61
ГЛАВА 62
ГЛАВА 63
ГЛАВА 64
ГЛАВА 65
Дженнифер Линн Барнс
ФИКСЕР
Любое копирование без ссылки
на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
ГЛАВА 1
Насколько я могла судить, в жизни моего учителя истории было всего три радости: цитировать Шекспира, выискивать исторические неточности в телешоу и отчитывать Райана Уошберна.
— Тысяча восемьсот шестьдесят третий год, мистер Уошберн. Разве так сложно запомнить? Авраам Линкольн подписал «Прокламацию об освобождении рабов» в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году.
Райан был здоровяком. Он постоянно держался в тени, был немного стеснительным. Я понятия не имела, почему мистер Симпсон решил, что его стоит поставить на место — раз так семь. Но именно так проходили наши уроки истории: Симпсон вызывал Райана, снова и снова, пока тот не ошибался. А затем начиналось…
Пока мистер Симпсон ругался, Райан не отводил глаз от столешницы, склонив голову так низко, что его подбородок касался ключицы. Сидя слева от него, я видела, как напрягаются его плечи, как на его шее проступает пот.
Я сильнее сжала карандаш.
— Куда подевался тот перспективный ученик, о котором мои коллеги постоянно болтают в учительской? — весело спросил у Райана мистер Симпсон. — У вас хватает фанатов в этой школе, мистер Уошберн. Разве могли все они ошибаться насчет ваших интеллектуальных способностей? Возможно, освобождение всех до единого рабов в этой стране просто не настолько существенно, чтобы ученик вроде вас запомнил дату этого события?
— Простите, — пробормотал Райан. Его кадык вздрогнул.
Внутри меня что-то сломалось.
— Не всех рабов, — ровно произнесла я.
Мистер Симпсон прищурился и перевел взгляд на меня.
— Вам есть чем поделиться с классом, мисс Кендрик?
— Да, — я давно потеряла южный акцент, с которым приехала в Монтану, когда мне было четыре, но привычка говорить не спеша всё ещё оставалась при мне. — «Прокламация об освобождении рабов», — неторопливо продолжила я, — освободила только рабов в Конфедеративных штатах. Остальные девятьсот тысяч рабов были освобождены лишь после утверждения тринадцатой поправки в тысяча восемьсот шестьдесят пятом.
На подбородке мистера Симпсона дернулся мускул.
— Дурак думает, что он умен, мисс Кендрик, умный же знает, что он глуп.
В то утро я работала с пяти. А Райану всё ещё не удалось оторвать взгляд от парты.
Я откинулась на спинку стула.
— Мне кажется, леди слишком много заявляет.
— Хочешь рассказать мне, почему ты оказалась здесь? — школьный психолог пролистала мой файл. В ответ на моё молчание она оторвалась от компьютера, сложила руки на столе и подалась вперед. — Я беспокоюсь, Тэсс.
— Если вы о том, как мистер Симпсон издевается над самыми уязвимыми учениками, то я тоже беспокоюсь.
Слова «издевается» и «уязвимыми» подействовали на психолога, словно криптонит. Она сжала губы в узкую линию.
— И ты думаешь, что «неприемлемая дерзость», — она прочитала слова с написанной мистером Симпсоном записки, — это конструктивный способ выражения твоего волнения?
Я решила, что этот вопрос был риторическим.
— Тэсс, к этому времени в прошлом году ты была в команде по легкой атлетике. Идеальная посещаемость. Судя по всему, ты была довольно общительной.
Не «общительной», а «довольно общительной».
— Теперь ты засыпаешь на уроках, игнорируешь задания. В этом семестре ты пропустила уже пять дней, а он ведь начался меньше трех недель назад.
— Ты ушла из команды, — психолог безжалостно давила на меня. — Ты больше не общаешься с одноклассниками.
— У нас с ними нет ничего общего.
