Я сначала занервничала, ну куда еще больше-то можно упасть? Но сразу расслабилась. Мою блевотину на его костюме ничто уже не переплюнет, а лосося под шпинатным соусом поесть очень хотелось.
Ужинали в полной тишине. Потап на меня искоса бросал взгляды, но не изъявлял желания узнать поближе – просто рассматривал, но так аккуратно, чтобы я не смогла спросить напрямую, что ему так во мне нравится, что он тихонько сверлит взглядом. Я же на него смотрела редко. Мне хватало видеть его руки с приборами. Сильные красивые запястья, покрытые темными волосками. Санька надо мной частенько смеялась, что у меня мужской идол – Адриано Челентано – чуть красивее бабуина, но я не обижалась на подругу. Мне ж действительно нравились очень основательные мужчины, не красивые, а маскулинные. Природные, что ли. Но в Потапе была не только энергетика вера, в нем еще сплелось все то, что меня привлекало… заводило. Даже его небольшой рост делал мужчину приземистым и очень сильным.
– Нож справа, – вдруг сказал мне Потап, а я зависла с куском рыбы на вилке, пытаясь сообразить, про что он. – Для рыбы нож справа.
Я пошла пунцовыми пятнами, осознав, что ела, как привыкла дома и как любила. Без ножа. Не очень любила их использовать, предпочитая разделять еду по-пролетарски – ребром вилки или ложки. А уж этот нежнейший лосось даже нарезать не нужно было, просто бери кусочек, и он сам на вилку запрыгивает.
– Я могу отсесть, если вам некомфортно? – а что еще я могла предложить?!
Потап сжал челюсти – я заметила, как напряглась его челюсть. Видимо, удерживал какую-нибудь фразочку в духе «А можешь уехать подальше от моих глаз?», но воспитание не позволяло грубить девушке.
– Ни-на, я просто информировал, мало ли, ты не заметила.
Имя мое он так и проговорил, по слогам, процедил два звука. Я вздохнула, понимая, что почувствовала все правильно – мужчина мечтал побыстрее от меня избавиться. Я не стала его разочаровывать, а взбесила еще больше:
– Я видела нож, но я не люблю его использовать для еды, когда в этом нет прямой необходимости. Я же из простой семьи. Мне эти этикеты ни к чему. – И облизала пальцы, которыми подхватила кусочек зернового хлеба в шпинатном соусе с тарелки.
Потап проследил за каждым моим движением с каменным лицом. А меня так и подмывало разозлить его еще больше. – А десерт будет? – спросила я невинным голоском.
Взгляд вера полыхнул алым, и я непроизвольно съежилась. Пугал ли меня Потап? Пугал. Только идиот не заметил бы этих звериных вспышек на дне глаз. Похоже я заигралась.
– Я помню, что этот десерт обещала мне ты, – низким, вибрирующим в груди голосом сказал вер. Хищник поймал свою добычу. Я сглотнула, совершенно уже не готовая ни к каким «десертам». От былого флера роковой красавицы не осталось и следа, зато перед Потапом сидела настоящая Тоня – собранная, вечно все анализирующая, не особо умеющая падать в омут с головой.
Нужно было срочно сделать так, чтобы у Потапа все «упало». И я не нашла ничего более умного, чем имитировать рвотные позывы, зажав рукой рот. С выпученными глазами я убежала в ванную, где врубила воду в раковине и уперлась руками в край мраморной столешницы. Из зеркала на меня смотрела умелая имитация женщины, которой иногда мне хотелось побыть, но которой я совершенно не являлась. А ведь любая на моем месте использовала бы этот шанс по полной. Это же вер! Веры всегда были щедры со своими любовницами.
– Дура ты, Тоня, – поругала я себя. – Больше не смей так напиваться. Мне за тебя стыдно.
Но я не умела долго рефлексировать. Совершила ошибку, сделала вывод и пошла дальше. Вот и сейчас не стала прятаться в ванной в надежде, что вер уедет.
Но Потап не уехал. Он лежал в постели, накрывшись одеялом и что-то читал в телефоне. Увидев меня, он спокойным тоном пояснил:
– Решил остаться на всякий случай. Мало ли, почувствуешь себя хуже…
Я медленно подошла к кровати и села на ее край, пытаясь переварить «ход конем» от Потапа. Да уж, такой свое все равно получит.
Я легла на свой край кровати и накрылась одеялом, подложив под щеку ладошку, словно примерная девочка. Потушила лампу со своей стороны и закрыла глаза. Я думала не смогу уснуть, но сморило меня настолько быстро и крепко, что я не сразу почувствовала, как меня прижали к мощному торсу. Лишь под утро, пока небо еще только разгоралось рассветом, я ощутила, что сплю с мужчиной.
Потап нагло притянул меня к себе, уткнулся в изгиб шеи, спустив ворот халата, и громко дышал, посылая по моему телу миллион мурашек. Я чувствовала его горячее тело даже сквозь плотную мягкую ткань и вслушивалась в быстрый мощный стук сердца. Мое билось быстрее и как-то испуганно, будто я лежала в лапах зверя.
А может так и было! Я ничего толком не знала о верах, кроме городских легенд и всяких светских сплетен от певиц и актрис, которые имитировали смущение, рассказывая, какое великое наслаждение они получили в объятиях того или иного верского холостяка.
