Он – чужак. Давний враг моего маленького государства. Но только он может помочь нам выиграть внезапно начавшуюся войну.Когда родителей убили, а я с двумя маленькими сестрами осталась совсем одна, помощь пришла с совсем неожиданной стороны. Князь обсидиановых драконов, загадочный и мрачный, сделал меня своей фиктивной женой в обмен на защиту и еду для всего моего народа. Теперь мои подданные меня ненавидят и готовы растерзать при любом удобном случае, а муж получил законный и веский повод, чтобы вступить в войну.Что принесет нам это непростое решение, если учесть, что мой дракон до сих пор предан своей первой погибшей семье, а я, кажется, уже не смогу без его глубокого бархатистого голоса и внимательного, испытующего взгляда?
Истерзанную плетьми спину разъедало и жгло словно от кислоты. Вдобавок ко всему пошел дождь. Хотя в моей ситуации он был скорее благом. Тяжелые крупные капли падали с мрачного низкого небосвода и охлаждали пылавшие раны, едва ли унимая жгучую боль.
Жадная, голодная до мести толпа еще не успела разойтись, когда вдалеке послышался топот копыт и ржание лошадей. На городских воротах, конечно же, никого не было. Все, кто остался, присутствовали здесь, на наказании правящей княгини, посмевшей вступить в брак с князем обсидиановых драконов и тем самым предать собственный народ. Бунт, призванный доказать мою слабость. Поэтому кто угодно мог беспрепятственно войти в город, правда брать у нас, кроме самих себя, уже нечего. Война принесла с собой голод и разруху, прошедшись по нашему маленькому миролюбивому княжеству лютой гиеной.
Когда отряд неизвестных остановился на главной площади, я все еще оставалась прикована к позорному столбу. Разорванное сзади платье держалось на честном слове, едва прикрывая грудь, а на спине словно ворох свежих углей ворошили. После сорока ударов плетью, хоть и нанесенных не самой умелой рукой, сознание мутилось, а непреходящая боль оставалась единственной спутницей. Подданные, принесшие мне клятву служить верой и правдой, спустя совсем немного времени решили, что молодая княгиня предала их и устроили самосуд.
– Что здесь происходит? – потребовал глубокий сильный голос, и я сразу же решила, что он мне нравится. Он был пропитан такой мужской силой, что оставлял лишь одно желание – спрятаться за спину его обладателя и провести там всю жизнь. Толпа продолжала раздраженно гудеть, но никто не спешил отвечать незнакомцу. – Я спрашиваю, что здесь происходит? – с нажимом повторил он. И столько власти прозвучало в этом голосе, столько уверенности в собственном незыблемом праве, что народ поддался.
– Наказание драконьей подстилки! – выплюнул кто-то зло из толпы, и последняя одобрительно и сыто загудела. Почему-то им нравился тот факт, что девушка, едва справившая совершеннолетие, получила наказание взрослого мужика.
– Да! Так ей и надо! – тут же с разных сторон раздались слова поддержки. Мое сознание периодами накрывал туман. Я плавала в нем, то погружаясь глубже, то всплывая на поверхность. Все происходящее воспринималось какими-то отрывками. – Нечего было под князя обсидиановых ложиться! – это они про моего фиктивного мужа, правителя обсидиановых драконов, которые испокон веков были кровными врагами желтых, то есть нашими.
– Эта тварь предала свой народ! – мерзко визжал кто-то.
Можно подумать, у меня был выход. Когда пришла война, а родителей убили, наступил голод и разруха, единственным шансом на выживание нашего маленького княжества стал этот брак. Мезальянс, с какой стороны ни посмотри. Черные в разы сильнее, богаче, больше, и единственная выгода, которую получил их князь от нашего брака – это официальный и достаточно веский повод вступить в войну против бриллиантовых. К сожалению, всего этого невозможно было объяснить разъяренной толпе.
Спрашивавший ничего не ответил. А жаль. Я так мечтала еще хоть разок услышать этот бархатистый голос. Мне казалось, даже боль становится меньше при его звучании. Четкие шаги отдавались эхом в моей голове, но не было даже сил, чтобы поднять ее и посмотреть, что происходит. Я только почувствовала, как веревка, удерживавшая мои руки, разом отпускает, и мое тело летит вниз. От удара о брусчатку спасли чьи-то руки. Горячие и сильные.
Они как-то так ловко поймали меня, ухватили подмышками и подняли вверх. В нос ударил запах смолы и дубового мха. Слишком мужской и напомнивший почему-то о путешествии верхом. Меня аккуратно прижали животом и грудью к себе и заставили ногами обхватить талию. Безвольные руки закинули на крепкие плечи.
– Давай, девочка, помоги мне немного, – тот самый голос прошептал мне на ухо. – Обними меня.
Тело не слушалось. Я висела бесхребетной тряпкой и призывала все оставшиеся силы, чтобы выполнить простую просьбу. Этот голос хотелось слушаться, угождать ему. Кое как удалось сцепить ноги на мужской талии, и я почувствовала, как крупная ладонь легла мне на мягкое место, удерживая на весу. Но, право слово, это было столь ничтожной платой за снятие со столба, что даже упоминать о ней как-то совестно. К тому же сзади у меня живого места не осталось, так что нести как-то иначе не представлялось возможным. Да и стоит ли переживать о позоре перед людьми, предавшими меня?
Какое-то время мы двигались в оглушительной тишине, а потом вдруг кто-то крикнул:
– Тьфу, как есть подстилка!
Толпа вновь разбушевалась. Я спрятала лицо на вкусно пахнувшей шее – не хочу видеть, как нас будут терзать или поднимать на вилы. А если бы могла, то и сжалась от ужаса. Но сил на это не оставалось.
– Разогнать! – тихое от моего спасителя было последним, что я услышала перед тем, как окончательно потерять сознание.
