Почему, твою мать, не поспешила к дому? Почему стояла, погруженная в мрачную печаль, будто ее на самом деле расстроило то, что вечер придется проводить без меня?
Я отвернулся и прибавил шагу. Мне нужны еще доказательства. Снять отпечатки пальцев? Что еще мне нужно? И так ведь все ясно! Никто кроме нее не мог отправлять те гребаные сообщения!
Начальник службы безопасности ждал меня в своем кабинете и показал мне фотографии сразу, как я зашел и запер за собой дверь. Закралась даже такая мысль, что это Борис ей все подкинул. Нет, это уже полный бред. Кому -кому, а ему мое расписание известно, как никому другому.
До чего я дошел? Из-за Элизабет засомневался в людях, которым доверяю множество лет. Мимолетная слабость. Больше я не позволю ей влиять на мои мысли и подозрения.
— Видите, небольшой смартфон был спрятан в комоде с нижним бельем. Но сначала я нашел в ее сумочке пудреницу-телефон. Смотрите, очень интересный экземпляр.
Вот прямое доказательство. Я сжал кулаки до хруста и медленно выпустил тяжелый горячий воздух из груди.
— Подумай, откуда она может звонить из этой пудреницы, и установи там жучки. Ванная комната, подсобка, еще что... Интересно будет послушать, что она говорит.
— Да, конечно. Но у меня есть еще одно предложение. Номер телефона в пудренице, на который она звонит, не скрыт. Попробую его отследить.
— Не скрыт?
Кто-то стоит выше Элизабет. Она с братом на пару не провернула бы такую аферу. Пока, возможно, следует продолжать делать вид, что я ничего не знаю, в это время выйти на их босса, разобраться с ним.
Потом заняться Элизабет. Отпустить ее я не могу. В тюрьму посадить тоже — это будет серьезный удар по моей репутации. Остается один вариант, самый приемлемый, — психбольница. Пусть ей поставят какой -то диагноз и кормят таблетками. Достойное наказание. Выйдет через пару лет другим человеком. Там, если посодействовать, ей отобьют охоту мошенничать, превратят мозги в вату.
— Если не скрыт, то отследи обязательно. Но это довольно странно. Неужели они глупы настолько, что не додумались скрыть номер. — Я потер щетину. — Что нам в таком случае даст местоположение?
— Поедем и узнаем.
— Это может быть ловушкой. Только узнаете адрес, езжайте, но будьте крайне осторожны. Не выдавайте себя. Заботьтесь о своей безопасности в первую очередь.
— Хорошо, Демид Эдгарович.
Выйдя из дома для охраны, я заметил Элизабет со спины — она наконец-то зашла в виллу. Ярость вскипела во мне с новой силой. Я подождал несколько минут под козырьком и двинулся вперед.
Разъяренный вулкан внутри должен извергнуться. Либо не удастся придерживаться плана. Я пошел на цокольный этаж, разделся до плавок и нырнул в бассейн. Я плавал без передышки до тех пор, пока в легких не стал заканчиваться воздух, пока их не стало сжимать тисками.
Физическая активность обычно всегда помогала мне не начать уничтожать все вокруг. Не в этот раз? Я сидел на бортике, тяжело дыша, а перед глазами по -прежнему алая пелена.
Спортзал. Не тратя время на то, чтобы одеться, я прямо в мокрых плавках пошел дубасить боксерский мешок. Правда, и это мало помогало. Теперь я злился на себя — и следующий удар прорвал крепкую кожаную обивку. Я разодрал ее к херам.
Кулаки завтра будут выглядеть так, словно я ночью избил десяток бандитов. Плевать. Я свернул со спортзала в винный погреб. В горле адски першило. Тут, кроме рядов коллекционного вина, имелось сокровище — отличный виски. Я промочил им горло, выжег пустыню, и в голове сразу приятно затуманилось. Где-то у меня валялся запасной боксерский мешок.
Буду уничтожать оборудование в спортзале, пока не свалюсь на пол без сил. Но когда я в него вернулся, меня ждала Марго. Я хотел отвлечься, выжать из себя все силы — совершенно все, чтобы не осталось сил даже думать! Какого хрена она приперлась?
— Дем, объясни мне, что происходит?
— Это ты мне объясни, почему раньше не рассказала о подслушанном разговоре?!
Она вздрогнула от силы моего голоса и отступила на шаг, когда я двинулся на нее. Спокойно я говорить сегодня больше не смогу. Силы на это я уже исчерпал.
— Я... Я боялась ее... — лепетала Марго, заламывая руки. — Я хоть и грозилась ей все рассказать, но страшно боюсь. Вдруг она бы меня убила? Она бы могла! Она, помнишь, ножом мне угрожала. Она только прикидывается слабой и беззащитной.
Как же бесит этот визгливый голос! По ушам ланцетом режет. Я пошел снимать порванный боксерский мешок.
— Дем, так она тебе про шантаж не говорила? — острожно спросила Марго из-за спины.
— Откуда ты узнал?
— Убирайся! — гаркнул я.
Дважды повторять не пришлось — она еле слышно выскользнула за дверь. В полной тишине, где лишь гудела кровь в ушах и колотилось сердце в груди, я поймал угасающую мысль — а не слабо ли клеятся между собой слова Марго?
