Вымощенная дорожка под ногами будто покачнулась. Пульс застучал в висках. Я пожалела, что не взяла с собой куртку. Влажный прохладный воздух легко пробирался сквозь спортивный костюм и кусал кожу, еще больше заставляя меня дрожать.
Я упала на скамейку. Мимо прошли пациенты, весело общаясь и поедая мороженое. Они улыбнулись мне, я кивнула в ответ, не в силах выдавить улыбку. Я общалась с этими ребятами на ломаном английском — им тут нравилось, они даже не хотели уезжать отсюда. Как бы тут хорошо ни было — это все равно тюрьма. Я тут не должна быть.
— Как вам тут, Элизабет?
— Вы ведь не за этим приехали? Что с вашей рукой?
— Поймал пулю, раздробила кость, когда прикрывал Демида Эдгаровича. Бронежилет не от всего спасает.
— Что произошло?! Говорите! — Я подалась ближе к начальнику службы безопасности, желая вцепиться в него и вытащить своими руками то, что он оттягивает сказать. Что -то плохое... У меня от напряжения сжались внутренности в узел.
— Мы освободили ученого, которого украли бандиты. Штурм прошел неплохо. Под конец подтянулись спецслужбы. Сегодня ранним утром мы вернулись в Голландию.
— Если все хорошо, то почему.
Борис поднял на меня цепкий мрачный взгляд, от которого заледенело в груди.
— Демид Эдгарович ранен. Пуля попала сбоку через руку, когда он стрелял, вошла в корпус и застряла возле позвоночника. Сегодня вечером операция. Как вы понимаете, исход может быть неблагополучным. Я нашел лучшего хирурга, но все равно не факт.
— Хватит! — отчаянно выкрикнула я так громко, что заложило уши, птицы взлетели с ближайшего куста и обернулись прохожие. Меня трясло как в предсмертной лихорадке. В меня саму словно влетали пули и разрывались на осколки внутри. Окружающий мир размылся, отдалился, слова Бориса звучали как через вату.
Если вдруг кто-то из персонала заметит мое состояние. О нет! Я подскочила и на подкашивающихся ногах кинулась к фонтану. Набрала в ладони ледяной воды, плеснула себе в лицо. От холода перехватило дух.
Дыши, Лиза, дыши. Разорви эти цепи, что стянули грудную клетку. Погаси взрывы внутри.
Какого черта он туда поехал? Какого черта полез под пули? Герой? Это его, а не меня нужно посадить в четыре стены! Когда закончится операция, я сделаю ему нагоняй.
Все будет хорошо, твердила я себе, сжав веки так сильно, чтобы затолкать слезы обратно. Там лучший хирург. По-другому не может быть. Я не хочу даже допускать мысли, что. Нет, нет. Потому что просто сойду с ума. Не переживу.
Сейчас я должна быть сильной. Я сжала дрожащие руки в кулаки, ловя открытым ртом воздух. Кровь разогналась по телу. Мне уже становилось жарко.
Слова Демида про "всегда добиваюсь своего любыми путями" зазвучали в голове. Молодец, освободил ученого. Но какой ценой?
Я вернулась к начальнику охраны, но не смогла сесть. Во мне слишком много бурлило эмоций.
— Зачем вы приехали? Просто, чтобы все сказать мне? Поставить перед фактом? Чтобы я себе места не находила? Или чтобы проверить мою реакцию? Не начну ли я радоваться, что на меня свалится многомиллиардное наследство?
— Нет. — Борис поднялся и навис надо мной. — Я понимаю, у Демида Эдгаровича сложный характер.
Не то слово.
— Он не признается, но я давно знаю его, наблюдаю за ним. Знаю, что прежде у него не было ни одной женщины, которая была бы ему настолько небезразлична. Он каждый день звонил в клинику и интересовался у врача, как вы себя чувствуете, хорошо ли с вами обращаются.
— Да пошел он, сволочь... — отвернулась я. Непрошенные бабочки запорхали над пепелищем в душе. — Сначала насильно затащил сюда, а потом интересуется.
В растерянности я опустилась на скамейку и обхватила себя руками. Придушить его мало. Думает, что дежурные звонки врачу и цветы что-то изменят? Ничего подобного. Эти мелочи не перевесят тяжесть его поступков.
— Вы не ответили, зачем пришли? — подняла я взгляд на Бориса, который по -прежнему стоял мрачной скалой.
— Я уверен, Демид Эдгарович хотел бы увидеть вас перед операцией.
— Да? Это возможно? — Сиюминутный порыв подхватил меня словно мощным ветром, и вот я уже стояла перед Борисом, умоляюще заглядывая ему в глаза. Сердце волнительно трепыхалось.
— Возможно. Только тихо. — Он сощурившись посмотрел по сторонам, провел взглядом пациентов, что прогулочным шагом шли мимо, и сказал вполголоса: — Официально забрать я вас не могу. Но могу помочь сбежать и привезти вас в больницу. Только без глупостей. Я за вас отвечаю.
От прилива щемящей радости расперло грудную клетку. Несмотря на все, что было. Только сейчас я бы до безумия хотела оказаться рядом с Демидом, взять его за руку и сказать ему, что все будет хорошо. Что он обязательно поправится. Дать ему немного сил, которыми я тут напиталась. Потом я уеду в Россию. Мое решение не изменится.
— Разумеется, я не подведу, — закивала я, чувствуя, как на губах дрожит глупая улыбка.
— Как отсюда можно сбежать? Тут ведь так просто не выйдешь.
— Просто — нет. Поэтому слушайте внимательно, что вам нужно будет сделать.
