Кажется от злости, я стёрла себе зубную эмаль, за то время пока была у Ильи. Воронцов изображал из себя самого настоящего влюблённого, особенно это проявлялось, когда в палату заходили сотрудники медперсонала. Меня обнимали, целовали то в висок, то в макушку, руки Воронцова постоянно касались моего тела. Он видел, как я злюсь, в ответ слышала одно и то же «- Расслабься Алиса, все должны видеть наши отношения» и постоянно подмигивал мне, одарял игривой улыбочкой, которую хотелось стереть Илюшкиным тапкам. Хотелось взбрыкнуть, наорать, выставить его за дверь, но стоило посмотреть на моего счастливого и уже здорового ангела, так сразу запихивала свои хотелки куда подальше и послушно играла роль наветы. Илья начал капризничать стоило мне сказать, что нам пора уходить, мой маленький ангел надул губки, глазки заблестели его «-ачу амой» рвало мне сердце, растерялась на столько, что не знала, как успокоить малыша не расплакавшись самой. Воронцов на моё удивление взял инициативу в свои руки, подхватил Илюшку на руки, взял его за маленький подбородок, и смотря в глаза мягко, но в тоже время серьёзно попросил его не вести себя, как маленькая девочка, не пускать слёзы и подождать совсем не много. Мой ангел поначалу повёл себя совсем никак «ангел» ему не понравилось, что его сравнили с девочкой, он злобно состроил свою моську, неумело скрестил маленькие ручки на груди, громко возразил, что он не девочка, а самый настоящий мальчик, даже не так! Он мужчина! Я с трудом подавила улыбку, то же самое делал и Воронцов, выражение его лица было серьёзным, что нельзя сказать про глаза, хорошо, что Илюшка этого не заметил, мог обидеться ещё больше. Высказав свой протест Воронцову, ангел согласился подождать до выписки, и пообещал больше не плакать.
Покупка платья прошла очень быстро, можно сказать я выбрала первое, что хорошо подчеркнуло мою фигуру. Платье больше походило на вечернее, оно не было пышным, как я и хотела, длинной в пол, с открытой спиной, кружевным лифом, и небольшим шлейфом. Пока я была в примерочной, и милая девушка помогала мне примерять платье, Воронцов сидел в зале бутика неспешно пил кофе.
— Девушка я определилась, можете оформлять покупку, — обратилась к консультанту.
— Вам очень хорошо в нём, — улыбаясь, взяв меня за руку, покружив, рассматривая наряд со всех сторон.
Отвечать не стала, я и так видела, что платье мне подходит. Тяжёлая штора кабинки резко отодвинулась в сторону, в проходе появился женишок.
— Молодой человек, вы кем приходитесь девушке? — как- то испуганно пролепетала сотрудница магазина.
— Женихом, — разглядывая меня, ответил мужчина.
— Как жених? Немедленно вернитесь в зал, вам не положено видеть невесту в платье до свадьбы, это плохая примета, — затараторила девушка, отталкивая женишка от кабинки.
Чуть не ляпнула, что жених фиктивный, и эта примета нам не подходит, но вовремя прикусила язык.
— Мне можно, — слегка хриплым голосом, произнёс Воронцов, дёргая кадыком.
Толпа мурашек пронеслась по телу от того, как он произнёс слова, и это взгляд пристальный, его зрачки расширились, цвет глаз потемнел. Мне не понравилась реакция моего тела на мужчину, и это уже не первый раз. Внутри поселилась тревога, нужно держаться на расстоянии от него.
— Как знаете, — махнув рукой, девушка вышла в зал.
— Выйди, пожалуйста, я переоденусь, — кивнула на выход.
Воронцов молча развернулся, я задёрнула штору, стала снимать наряд. Девушка консультант вернулась в тот момент, когда я надевала джинсы, она улыбнулась, взяла платье и отправилась на кассу. Когда я вышла в зал, Воронцов стоял с коробкой в руках в ожидании меня, молча подошла к нему, и так же молча мы покинули бутик.
— Может, поужинаем в каком-нибудь ресторанчике? — голос женишка раздался в салоне на полпути к его дому.
Скосила взгляд на мужчину, заметила, как сильно он сжимает телефон в руке. Злиться? Только на, что? Что вообще происходит с ним сегодня?
— Нет, я уже сказала, я не посещу с тобой больше не одного мероприятия, — отвернулась в сторону окна.
— Это не мероприятия, а ужин.
— Всё равно, это выход в свет, кто тебя знает, в ресторане могут оказаться твои постельные «грелки». Кто мне даст гарантии, что снова не сбежишь с ней в туалет, а какой-нибудь твой знакомый решит, «открыть мне глаза» на твою кобелиную натуру, и потребует «плату за информацию» — голос звучал спокойно и в тоже время холодно.
Воронцов на мои слова громко скрипнул зубами, Владимир закашлялся, прося за это прощение. Кажется водитель узнал, то, что не должен был знать. По приезд в дом женишка я сразу поднялась в выделенную мне комнату, посетила ванную комнату, на часах было девять вечера, мой организм требовал отдыха, высушив волосы, легла в постель, стоило коснуться головой подушки, сразу провалилась в сон.
Виктор
