Молодой парень стоял как парализованный. Он не мог оторвать свой восторженный взгляд от профиля графини. Своей близостью она лишила его способности здраво мыслить. Обожание и восхищение читались в глазах юнца.
– Отойди от моей жены! – зарычал граф.
Рука девушки так и замерла над рукой парня.
– Живо отойди от графини, и чтоб я тебя здесь больше не видел. Вон из конюшни! – заорал Алекс.
– Зак, иди. Потом продолжим чистить Эпону, – спокойно проговорила Саманта парню.
Парень, спотыкаясь, выбежал из конюшни.
– Увеличиваешь свою коллекцию? Тебе даже безразлично, с кем? Конюх, граф, старик или юнец?
– Поясни свои слова. И что за тон?
– Пояснить? Значит, со мной фиктивный брак. Недотрога. Гусыня. Само целомудрие. А с конюхом, кузеном и половиной Лондона можно? Кого я еще не знаю, кого упустил? С ними ты нежна, податлива, сговорчива, – наступая на жену и выплевывая свои обвинения, приближался граф.
– Я тебя не понимаю. О чем ты?
– Я тебе сейчас поясню, как играть с огнем.
Алекс вплотную подошел к Саманте. Полы его пиджака раздвигались при каждом вдохе. Дыхание участилось. Глаза горели огнем. Руки Алекса обхватили гибкое тело девушки и плотно прижали к себе. Близость жены подействовала одурманивающе. Он больше не сдерживал своего желания. Его губы накрыли поцелуем губы жены.
Это был не поцелуй нежности, а скорее подчинение себе и своему желанию. Язык проник в рот девушки и стал себе подчинять.
Животом Саманта ощутила упругость между ног мужа.
Одной рукой он еще крепче прижал девушку к своему торсу, а другой исследовал ее тело. Сжимал плечи, спину, ягодицы. Алекс горел от страсти и злости. Поцелуй распалял, упругое тело манило и дурманило. Желание обладать лишило разума.
– Алекс, нет. Прекрати. Ты меня пугаешь. Ты делаешь мне больно.
Но Алекс сильнее прижал ее тело к своему торсу. Поцелуй стал настойчивее. Руки продолжали мять женскую плоть. Дыхание превратилось в сопение. Он себя больше не сдерживал. Страсть вышла из-под контроля.
Не выпуская Саманту из своих рук, Алекс стал покрывать поцелуями ее щеки, шею, плечи. Одним грубым движением опустил вниз лиф платья, оголив ее грудь. Накрыл рукой упругую девичью грудь, сжимал и мял затвердевший розовый сосок. Потом опустил голову над ее грудью и втянул розовый бутон в рот, стал посасывать и слегка покусывать набухшую плоть.
Волна наслаждения пробежала по телу девушки. Дрожь возбуждения сотрясла нежный стан, она выгнулась навстречу мужу.
Алекс не останавливался, стал напористее и настойчивее. Его руки были везде, горели огнем.
Играя с сосками девушки, он стал свободной рукой задирать подол платья. Дотронулся до оголенных ягодиц, грубо сжимая нежную и упругую плоть.
Саманту испугала напористость и грубость мужа. Она стала вырываться из его рук, пыталась прикрыть обнаженную грудь, но Алекс завел ее руки за спину.
– Алекс, прекрати. Отпусти меня, – крикнула она.
– Ты в гневе еще привлекательнее.
Пульсация между ног стала невыносимой. Набухший пенис до предела натянул ткань брюк.
Он подхватил девушку на руки и моментально положил на сено в углу загона, накрыв ее своим телом. Задрал подол платья до пояса, полностью оголив стройные ровные ноги. Провел рукой по округлым бедрам. Взгляд горел, еще больше пугая девушку.
Саманта стала вырываться из тисков его объятий, колотила кулаками по спине, плечам, груди. Все безрезультатно. Силы неравные.
Алекс схватил ее за запястья и завел руки за голову.
– Перестань строить из себя недотрогу и невинность. Я знаю, что я тебе не безразличен. Может, я и сухарь, чурбан, но я не остолоп.
– Алекс, нет. Прекрати. Не так, – все громче начала кричать Саманта.
Алекс заглушил ее крики поцелуем. Быстрым движением спустил брюки до колен и бедром раздвинул оголенные ноги жены.
Саманта испугалась и еще сильнее стала извиваться под ним, тем самым распаляя страсть мужа.
Продолжая одной рукой сжимать руки девушки, а другой ее упругую грудь, Алекс судорожно прорычал:
– Я не могу больше ждать, – и одним резким движением бедер вошел в лоно жены.
Сопротивление, боль, крик, оцепенение, удивление. Все слилось воедино. Смешалось.
Алекс замер. Саманта тихо лежала под ним, больше не двигаясь.
Граф закрыл глаза и боялся их открыть. Он понял, что натворил. Но уже было поздно.
По лицу девушки стекали молчаливые слезы, взгляд пустой, отрешенный.
– Ты девственница?
Но когда Алекс вышел из Саманты, то слова были лишними.
На все еще вздымающейся возбужденной плоти были следы крови. Бедра графа и графини в крови.
Алекс достал из кармана платок и судорожно вытер бедра жены, опустил подол платья.
– Прости. Прости, я не знал. Прости меня.
– Перестань. Ты уже сделал все, что мог, и наихудшим образом, – придя в себя, грубо ответила графиня.
Оттолкнула от своего тела руки мужа. Спокойно поправила лиф платья, прикрывая грудь. Поднялась с сена. Посмотрела на все еще сидящего на коленях Алекса. Взгляд горел гневом, обидой и болью.
– Никогда! Слышишь! Никогда больше не смей ко мне прикоснуться, – буквально выплевывая каждое слово в лицо графа, сказала графиня. Не оглядываясь, она быстро покинула конюшню.
