— Ой, а что, отец помиловал и вернул спонсирование бунтаря? — я рассмеялась и потрепала сына по волосам.
— Это да… Но вообще, я на работу устроился.
— Что? Андрей! Первый курс, какая может быть работа? Учись, тусуйся, гоняй на тачке! Какая работа?
— Папа был прав. Мне нужно определиться с фазой взросления. Если я ушел из дома, то должен работать, а не кайфовать на родительские деньги.
— Ну и? Куда? Что это за место, куда взяли первокурсника?
— К отцу в авиакомпанию. Им требовался сисадмин. Работа не пыльная, в компах я – ас. Опять же можно работать удаленно. Уже неделю работаю, мам…
— Но мне отец ничего не говорил! — машинально достала телефон, намереваясь позвонить Левону и убить его!
— Папа не знает, — рассмеялся сын и вытянул из моих трясущихся рук телефон. — Мам, все хорошо. Мальчику пора взрослеть.
— Тогда мальчик платит за обед. Нина же раскрыла тебе глаза? Мать у тебя – меркантильная сука!
— Глупости, мама у меня замечательная…
Глава 7
Пока мы обедали, мой телефон без конца вибрировал на столе. Но я так соскучилась по сыну, которого не видела уже три дня, что было плевать. Пусть хоть Армагеддон начнётся!
— Всё-всё, мамуль… Считай, уговорила, заеду завтра на ужин, но только если это будут чебуреки! — рассмеялся Андрюшка и обнял меня на прощание крепко-крепко.
— Заказ принят, — подмигнула, встала на цыпочки, а сын в ответном жесте нагнулся, принимая поцелуй матери. — Ты пиши мне, не забывай, что мать – она с тобой до конца жизни, как шрам!
— Очень даже соблазнительный шрам, — Андрей открыл для меня дверь авто, помог сесть и наклонился, опираясь локтем на крышу. — Не знаю, что у вас с отцом там случилось, но ты права… Не должен я лезть в это. Хотите – разводитесь, хотите – снова женитесь… Мне вас упрекнуть не в чем. Мам, ну даже обидно как-то, кого ни послушай, сплошные детские травмы. А у меня – штиль… Что, не могли принуждать, унижать и лупить?
— Я могу компенсировать, — расхохоталась, рассматривая его хитрую мордочку. — Сумкой пойдёт? Только сразу оговорим степень тяжести твоих психотравм?
— Ты не сможешь, — Андрей присел на корточки, взял мои руки в свои, сжал и поцеловал. — Ты прости меня за всё. Я сам не знаю, почему наслушался тётю Нину… Она все уши мне прожужжала! Как ни приду в офис, она меня постоянно дёргает: то принтер накрылся, то компьютер сдох… Это я сейчас понимаю, что ей повод нужен был, чтобы поболтать.
— Не поболтать, а посплетничать, это разные вещи. А твой папа бы знаешь что сказал?
— Не мужское это дело, сын, — пробасил Андрей в ответ, пытаясь повторить раскатистый, грубый голос отца.
— Именно. Ладно, всё… Беги. Не буду задерживать. Или ты на работу? — натянула улыбку, а следом и солнцезащитные очки, чтобы не выдать своего любопытства.
— Нет, я уже там был. Мы с пацанами сегодня на картинг едем, погонять охота, пока зима не пришла… А ещё… Мам, ты ж у меня красотка, — Андрюша ласково пробежался взглядом, даже не пытаясь скрыть любовь и восхищение. — Найди себе мужика, чтобы папа сдох от сожаления. Я не на тебя злюсь, а на него… Отпустить шикарную женщину? Это ж каким придурком нужно быть?
— Так, не смей говорить так об отце!
— Ладно, я тебя люблю, мамулик. А ты всё же подумай… Молодого, поджарого мачо…
— Вот что ты за болтун у меня, а? Иди уже, поджарый ты мой, проматывай ярко свою молодость!
— Кстати, мам, а что ты скажешь, если в гости я приду к тебе не один?
Горло сжалось, лишая возможности ответить хоть что-то… Нет, у Андрея были девушки, это не секрет, но ещё ни одну он не хотел познакомить с родителями.
— Да я не против… А кто она? — кое-как собралась с мыслями, улыбнулась, чтобы не пугать сына.
— Мы познакомились на работе. Ладно, всё, мамуль, мне пора…
Мы снова обнялись, поцеловались и расстались.
Я дождалась, пока Андрей покинет парковку, и только после этого громко взвизгнула, чтобы чуть выплеснуть напряжение. И тут же вздрогнула, когда в окно быстро постучали, а потом и вовсе на переднее сиденье опустилась шикарная задница Липатовой.
— Ты прости меня, Кара!!!! — запричитала она, бросаясь на меня с объятиями. — Карина, я переборщила, знаю… Не моё это дело, а я почему-то прицепилась к тебе. Сама не понимаю, что на меня нашло…
Светка скулила, замаливала грехи и все пыталась поцеловать своими красными губищами. Мы с ней почти не ссорились, вот как познакомились, так и начали дружить, ещё со времён вечерней газеты, где пыхтели чернорабочими. И почти одновременно ушли из того ада в декрет.
Мы и рожали в одном роддоме, и разница у наших деток всего в три недели.
— Всё, прощена, Липатова! Я не сержусь…
— Да ты даже сердиться толком не умеешь, — она смахнула скупую слезу, громко икнула и улыбнулась. — Добрая ты слишком, Каринэ…
— Нет, Свет, я сейчас готова убить…
И я залпом выдала всю чушь, что услышала от сына. У Липатовой по мере рассказа расширялись глаза, она быстро кивала, боясь перебить, чтобы не пропустить что-то важное.
— Вот же ж сука!
