- Как я понимаю, это не пустые рассуждения? - Гурл напрягся, как хищник на охоте. - У вас, действительно, есть доступ к Центру управления?
- Ну, не одни же вы впереди планеты всей. - Усмехнулся Леший. - И мы не лыком шиты. Да ты не боись, мы пакостить не собираемси, чай не дурачьё.
- Я обязан доложить об этом, - сдавленно произнёс Гурл.
- Хм... - сосредоточенно почесал Леший бородатый подбородок. - Ну, у тебя, конечно, есть выбор: молчать и оставаться нашим товарищем или... просто, молчать. Совсем. Понимаешь, о чём я?
- Не дурак. Но и ты пойми меня.
- Я тебя отлично понимаю и ещё понимаю, что он, - батька указал на профессора, уже во всю обсуждающего с близнецами предстоящую операцию, - скорее удавится сам, нежели упустит такую возможность. А заложив нас начальству, не видать ему своих эксприментов, аки собственных ушей, потому как Док в нашем мире, а Центры эти - в вашем. И только один единственный есть тут, - указал он пальцем себе под ноги, посмотрев на Кирда, как на дитя неразумное. - Ты понимаешь ход моих мыслей?
Гурл хмурился всё больше и больше.
- Он-то точно промолчит, и наверняка даже под пытками не скажет, а ты? - Продолжил Леший психический прессинг.
- А-ай, да чёрт с вами! - Кирд рубанул в сердцах воздух. - Вы и так меня уже втравили на сотню «увольнений». Одним больше, одним меньше... а жизнь всего одна, и с вами она стала гораздо веселее. Ну, что, когда летим, панове?
- Вот это наш друже, вот это по-нашему. - Улыбнувшись, хлопнул он несчастного кирда по спине. - Думаю, сегодня и полетим, негоже время терять, да и давненько я на этой хреновине покататься желал.
Кататься нам пришлось в натуральном аквариуме. Корабль кирдов стерилен от спорового воздуха, и, пройдя через входной телепорт, объект попадает в камеру дезинфекции и только потом - в основную зону. Но мы сами, увы, являемся носителями и выдыхаем миллиарды «вредоносных» частиц, нас попросту законсервировали в прозрачной герметичной камере и установили «переноску» в грузовой отсек. Покатались, называется.
Неприятно, однако, но что поделать: варианты более удобного и быстрого передвижения, к сожалению, отсутствовали.
Кирды прилетали на малом летательном аппарате, управлять которым мог и один пилот. Ненужных свидетелей, хвала небесам, не было.
- Пап, я не хочу там оставаться...
- Посмотри, какая природа: красота и никаких мутантов. - сердце моё разрывалось от боли, но я продолжал уговаривать, желая для мальчика нормальной, спокойной, а главное, безопасной жизни. - Нормальная семья, сёстры, мать с отцом. Тебе там будет лучше. Глянь, как она плачет... она будет тебя любить, как родного. Да, что я говорю, ты есть для неё родной.
- Нет! - Упёрся он рогом. - Я хочу домой! К тебе, к ребятам... к Асе с Алёнкой. Вы - моя семья, а не они. Перенесите меня обратно, пожалуйста, - умолял он чуть ли не плача.
- Скоро уже? - Поторопил меня Оргаф. - Давай ложись. - И принялся подключать ко мне беспроводные нашлёпки.
- Пап, ну скажи им, пусть перезагрузят маленький участок и перенесут меня обратно в Стикс! Они же могут! Ну, пожалуйста!
- Хорошо. Готовься. Делай всё в точности, как объясняли Кир с Горынычем. - И повернувшись к учёным, я передал слова Взрывника о возврате его обратно.
Кирды сильно удивились, но спросили лишь, есть ли у нас ещё белый жемчуг, кроме того, который я сейчас съем, на случай, если мальчик окажется не иммунным, что, скорее всего, так и будет.
- Есть, не ищите, - ответил вместо меня Прапор. - Пацана только верните. - И снова закурил. Нервничал он не меньше меня. Да все нервничали. Леший вон, почти всю бороду уже выдрал.
Я посмотрел на друзей, на три белых шарика, согревающих живым теплом мою ладонь, и проглотил их, тут же ощутив разливающиеся волны по всему организму, исходящие из желудка. Датчики, присоединённые к моему телу, начали работать, аппаратура принялась пищать, трещать и издавать множество других различных звуков. Я лёг на кушетку и, закрыв глаза, вышел в астрал.
Маленький вихрь крутился воронкой, набирая мощь с каждым оборотом. Я протянул руку, и её захлестнуло, словно жгутом: сырая, белая манна втекала в одну руку и выходила голубым жгутом из другой, образуя вторую воронку, к которой присоединился Взрывник. Сначала ничего не происходило, и сколько прошло времени, определить в этом состоянии я не мог. Тут оно текло иначе. Я смотрел на мальчика и улыбался, перекидываясь с ним мыслеобразами. Так мы наловчились общаться в астрале, без единого слова. Голубое свечение уже не впитывалось в само «тело», оно обволакивало его, как кокон, вращаясь, стало походить на вихрь. Теперь я уже не видел Взрывника, только чувствовал. Внутри меня всё начало жечь, как будто вместо крови по венам бежит раскалённый металл - ещё немного и я начну орать от нестерпимой боли.
- Что это? - вспыхнула внутри беспокойная мысль.
