Для Джейн Аддамс идея сеттльмента оказалась весьма привлекательной не только по ее общественной значимости, но и по персональным причинам. У молодой и образованной женщины из респектабельной новоанглийской семьи (ее отец был успешным банкиром и сенатором штата) складывалась необычная личная судьба. Из-за болезни она не могла иметь детей и, отказавшись от замужества, соединила свою жизнь с подругами-единомышленницами – сначала с
Аддамс познакомилась с деятельностью Тойнби-Холла в 1888 году во время своей совместно с Э. Старр поездки в Европу. Вдвоем они решили на свои деньги осуществить в США аналогичный проект и в городе, подобном Лондону – им оказался Чикаго. И в районе, схожем с лондонским Ист-Эндом – был выбран 19-й квартал, один из беднейших в трущобах чикагского Вест-Сайда. Здесь проживали иммигранты почти со всей Европы и среди них больше всего было итальянцев, немцев, евреев, ирландцев, греков и украинцев. В этом ранее богатом районе, они заняли большой и пустующий особняк, принадлежавший крупному домовладельцу Чарльзу Халлу (Charles Hull). Он подарил его своей племяннице, а она, сочувствуя идее сеттльмента, передала его Аддамс и Старр в бесплатное пользование на 25 лет.
Так родилось знаменитое впоследствии имя чикагского социального эксперимента –
О том, что именно «университетские женщины», поселившись в Халл-Хаусе, собирались делать, в его уставе сказано следующее. Они намечали основать центр активной гражданской и общественной жизни, создать и поддерживать образовательные и филантропические учреждения, изучать и улучшать условия жизни в промышленном районе Чикаго. Уже в первый год в этот центр пришло за помощью и советом около 9 тысяч человек и никому не было отказано. Поначалу волонтерами были лишь Аддамс и Старр. Помимо организационной работы и встреч с посетителями, они были также и врачами по срочным вызовам: оказывали первую помощь пострадавшим, как умели лечили больных, принимали роды, ухаживали за младенцами, хоронили умерших, укрывали в доме жертв домашнего насилия.
Вскоре к ним на помощь пришли другие женщины их круга, а также добровольцы из окрестностей Халл-Хауса. В течение нескольких лет были организованы детские ясли, библиотека, гимнастический зал, переплетная мастерская, коммунальная кухня, художественная студия, музей труда и пансион для молодых работниц. Вскоре здесь разместились десятки клубов по интересам, в том числе группа художников, музыкальная школа и труппа артистов. Жители округи могли брать уроки английского языка, кулинарии и шитья. К 1911 году с помощью состоятельных чикагских филантропов были выкуплены дома, окружавшие Халл-Хаус, и возможности его значительно возросли. В сеттльмент вошли еще тринадцать зданий и на расширившейся территории был построен летний лагерь для детей. На пике его развития в сеттльменте жило около 2000 человек.
Успешная деятельность Халл-Хауса и ее активная пропаганда вызвали настоящий взрыв движения сеттльментов в США. К 1910 году около 400 социальных поселений в 32 штатах и сотнях городов делали работу, подобную той, что проводилась в Чикаго. Из-за неизбежного при стихийном развитии движения дублирования деятельности и зачастую низкого профессионализма исполнителей-волонтеров возникла нужда в его координации и объединении. И начались они не сверху, а снизу – на местах.
Сначала были созданы гильдии или ассоциации сеттльментов в крупных городах, координирующие их работу, вслед появилась потребность в общеамериканской ассоциации. В 1911 году американские сеттльменты при активном участии Д. Аддамс объединились в Национальную федерацию (National Federation of Settlements). К 1920 году в ее составе действовало уже около 500 сеттльментов, созданных по образцу чикагского Халл-Хауса и других «пионерских» социальных поселений Америки – в Нью-Йорке, Бостоне и других индустриальных и иммигрантских центрах.
