Целый год Наташина жизнь проходила как у новобранца в учебке. Всё бегом, всё по команде. Командовали Витя и Серёжа. Один поучал, другой кричал. Потом Серёжа пошел и почти сразу заговорил. Как мужик. Наталья дома всё больше молчала, а вот Витя почти не умолкая, пополнял словарный запас сына. Может быть, поэтому первым Сережиным словом стало слово «блядь».
Витя был в восторге.
– Молодец, боец! Взял коня за рога на чистом русском!
Серёжа понял, что папе понравилось и простым пятибуквенным словом он стал выражать все свои желания. Через пару месяцев Витя заволновался, что с речью у сына что-то не то, и отправил их с женой в поликлинику. Наталья снова попала на приём к психоневрологу – Олегу Александровичу. Доктор внимательно выслушал маму, осмотрел ребенка, выписал лекарства и пообещал вырвать Серёжу из греха сквернословия. Его немного насторожило, что Наталья, увидев на его столе набор китайских игл для рефлексотерапии, попросила одну.
– А для чего она вам?
– Муж интересуется. Ни разу не видел. Хочу ему показать. Я вам её верну.
– Хорошо, возьмите одну, – разрешил доктор, подумав про себя, что с диагнозом этой странной женщины он не ошибся…
Наташу мало интересовало состояние речи сына. Она поразилась, что снова охвачена непонятным чувством обожания к Олегу Александровичу. При общении с ним по телу разливалась горячая нега. В пальцах рук ощущались неожиданные колкие разряды наэлектризовавшего её чувства. Словно во сне она пришла домой. Уложила сына и стала записывать в своём дневнике: «14 апреля. Олег взял меня за руку, посмотрел в глаза и нежно произнес: «Я люблю тебя!». Я не смогла сопротивляться его чувству. Он наклонился и поцеловал меня в губы! Это было восхитительно, божественно! У меня до сих пор что-то порхает в животе!».
Утром на детской площадке от молодых мам Наталья узнала, что Фомин живёт в центре поселка в кирпичной пятиэтажке в первом подъезде на втором этаже. Он женат. Двое детей. В обед Наташа приготовила пирог с мясом. Положила его в красивый подарочный пакет и пришла на приём к доктору, окутанная ароматным облаком.
– Здравствуйте, Олег Александрович! Я хочу поблагодарить вас за внимание к моему сыну. Вот, попробуйте пирог.
– Извините, Наталья, я на работе. Я сыт и не могу принять этот подарок.
– Хорошо…Простите, пожалуйста…А когда ещё можно привести сына к вам на прием?
– Через месяц, по окончанию курса лечения.
Наташа пристыженная, с опущенными плечами вышла из кабинета. Медсестра Валентина хмыкнула и осуждающе посмотрела на Олега Александровича:
– А пахло вкусно…
– Зовите следующего. Предварительно обнюхайте. Пускать только с конфетным запахом.
Перед Наташей вопрос что делать дальше даже не стоял. Она пришла к дому Олега Александровича, нашла первый подъезд, поднялась на второй этаж, позвонила в первую попавшуюся дверь и спросила, где живет доктор. Пакет с пирогом повесила прямо на дверную ручку указанной соседями квартиры.
Вечером в дневнике появилась новая запись: «15 апреля. Сегодня случайно встретила его в коридоре поликлиники. Он увидел меня и подбежал, взял под руку и повел к себе в кабинет. Заставил медсестру отнести карточки в регистратуру, а сам стал обнимать и целовать меня. Как романтично! А у меня до сих пор горят губы от его страстных поцелуев! Я хочу его видеть снова и снова. Я читала, это – филия! Или просто – любовь».
А Олег Александрович вечером объяснял жене Вере откуда взялся пирог на их входной двери. Возможно, что женщина, приготовившая его, страдает навязчивыми действиями или обсессиями. Подозрения доктора подтвердились, а подношения продолжились. Один или два раза в неделю Фомины находили под дверью подарки от Натальи. Она стала готовить пирожки, котлеты, салаты на две семьи. Олег Александрович, устав объясняться с женой, ждал, когда, наконец, пройдет месяц и Наталья явится на приём.
Томительное ожидание встречи терзало и Наталью. Часть душевного напряжения она отдавала дневнику. Описания свиданий с любимым становились всё подробнее и откровеннее. Платонический этап отношений сменился эротическим. Наталья изо дня в день подробно описывала сексуальные нападки доктора, который стал овладевать ею то в подъезде, то в подвале дома, то на детской площадке. Приходил он и к ней в квартиру днём, когда муж был на службе.
Несмотря на описания бурных чувств по отношению к доктору, внешне Наталья не изменилась. Опущенный взор, извиняющееся выражение лица, на котором не было даже следов макияжа, сгорбленная осанка. Она оставалась прежней незаметной женщиной с длинными, не всегда свежими, распущенными русыми волосами. Носила она длинные платья и серое пальто из шинельного сукна. Бесформенная вязаная шапочка красного цвета дополняла её нелепый наряд.
А в дневниках Наталья, как заправская светская львица, продолжала ослеплять своей красотой бедного доктора. Их свидания могли случиться внезапно и оставляли дневниковые следы:
