Около восьми часов утра паж проезжал через какую-то деревню шагом, чтобы не обратить на себя внимания, как вдруг заметил, что у кабака привязана лошадь, в которой он сейчас признал лошадь Жоделля. Радостное восклицание вырвалось из его груди.
– Я спасен! Изменник здесь и не уйдет от меня. Правда, он силен и ловок, но в Палестине мне удалось победить не одного сарацина, а сарацины ни в чем не уступят ему. Если мне удастся убить негодяя, то измена умрет вместе с ним, и я смогу спокойно отыскивать графа д’Оверня, слова никому не сказав ни о заговоре, ни о своей вине.
Мысль эта воодушевила его сверхъестественным мужеством.
Юнец был храбр как лев и с радостью бросился бы на дюжину врагов, только бы не подвергаться гневу своего властелина.
Осторожно спустившись с лошади и привязав ее к дереву, паж внимательно осмотрел меч и кинжал и пошел к кабаку. В эту минуту показался у дверей Жоделль, собиравшийся уехать. Бросившись ему навстречу, Эрмольд ударил брабанта кулаком в лицо.
– Защищайся, изменник! – вскричал он и, сделав шаг назад, встал в позицию с мечом в одной руке и кинжалом в другой.
Жоделль побледнел, узнав Эрмольда. Он скрывал свое отсутствие, сказываясь больным от полученного удара, и вдруг увидел, что его тайна открыта. Слова пажа показывали, что его подозревают, и хотя он не мог сообразить, насколько известна его измена, но колебаться не мог и решился во что бы ни стало отделаться от мальчишки.
Под влиянием одинакового чувства противники бросились друг на друга, и начался жестокий бой.
Борьба между восемнадцатилетним юношей и опытным солдатом в расцвете сил, каким был Жоделль, не могла быть равной, но, против ожидания, юноша не уступал солдату.
Будучи пажом знаменитого рыцаря, Эрмольд де Марси приобрел в его школе редкое искусство владеть оружием, а во время пребывания в Палестине он имел много случаев испытать свое мужество. И недостаток в силе он заменял проворством и живостью.
С яростью и неудержимой силой отчаяния бросился Жоделль на Эрмольда, но встретил в нем мужественного и непоколебимого противника.
Все его удары молодой паж отражал с успехом и с лихвой возвращал. Слегка задетый ударом клинка, Жоделль вынужден был перейти в оборону и при первом столкновении не имел ни малейшего преимущества.
Но на брабанте была крепкая кольчуга, голову его защищал шлем, а бедный паж был в легком дорожном костюме, без всякого доспеха.
Жоделль скоро понял свое преимущество. Прикрыв рукой лицо, единственную часть тела, подвергавшуюся опасности, и не заботясь об ударах, которыми паж яростно осыпал его кольчугу, негодяй теснил противника и, не обороняясь, беспрестанно нападал.
Проворно и легко увертывался Эрмольд от ударов. Но, утомленный продолжительной дорогой, он наконец изнемог и стал отступать.
Жоделль заметив это, набросился на него еще с большею яростью. Паж с трудом выдерживал удары. Вдруг к ним подскакал рыцарь со своей свитой и, опустив между ними свой меч, заставил соперников разойтись.
– Ну что это значит? – воскликнул он на скверном французском. – Кто за Францию, кто за Англию? Но, во всяком случае, бой должен быть равен. Как, мужчина дерется с ребенком? Стальная кольчуга против суконного кафтана? Фу, какой позор! Арестуй их, Робин, – продолжил он, обращаясь к своему оруженосцу, – и приведи ко мне на суд. Я разберу причину их ссоры.
С этими словами английский рыцарь, поседевший в битвах, слез с лошади и вошел в харчевню, из которой только что вышел Жоделль.
– Подойди прежде ты, человек со шлемом, – сказал он Жоделлю строго. – И скажи мне, как ты мог, будучи покрыт кольчугой, обнажить клинок против беззащитного ребенка?
– Хоть я не признаю за вами права допрашивать меня, – возразил Жоделль, – однако, чтобы скорее покончить, скажу, что обнажил меч, потому что он вызвал меня и что он враг моего властелина, короля английского.
– Но ты не англичанин и не нормандец. Ты француз из Прованса, если твое произношение не обманывает меня.
– Я могу быть французом и состоять на службе у английского короля.
– А вот мы это посмотрим, – возразил рыцарь, почувствовавший при первом взгляде инстинктивное отвращение к Жоделлю, какое часто испытывают честные люди к мошенникам. – Ну а ты что скажешь, юноша? – обратился он к Эрмольду. – Говори прямо, я не имею намерения повредить тебе.
– А между тем, если вы станете задерживать меня и помешаете предупредить моего господина, что этот злодей изменил ему, то причините мне такой вред, какого не поправить.
– А кто твой господин? Англичанин или француз?
– Француз – сир де Куси.
– Благородный рыцарь, клянусь честью! Мне доставило бы удовольствие переломить с ним копье.
– Это от вас зависит – мой господин никогда никому не отказывал в честном бое.
– Славный ответ, юноша! Хорошо! Я вижу, что ты достойный слуга своего господина.
– Знакома ли вам подпись короля Иоанна, господин рыцарь? – перебил его Жоделль, недовольный оборотом разговора и желая замять его.
– Знакома ли? Еще бы! Очень знакома, и даже лучше, чем моя собственная, которую я никогда не видел по весьма основательной причине.
