"Серьезные и заслуживающие доверия лица сообщили нам, что этот епископ — явный симонист; он распространил много ошибочных и еретических слов против католической веры, особенно против таинства Покаяния, утверждая, что блуд, даже совершенный лицами, облеченными в Святой Орден, не является грехом, и многие другие ошибки. Он даже несколько раз говорил, хуля Бога и людей, что наш Святой Отец, Господь Бонифаций, Верховный Понтифик, был воплощением дьявола, и что, вопреки Богу, истине и справедливости, он канонизировал Святого Людовика, который горит в аду, и он распространял множество заблуждений против веры, презирая Бога, Святого Отца и всю Церковь. Эти оскорбления более чувствительны для короля, чем те, которые этот епископ совершил против Его Королевского Величества, ибо ранить вечное Величество гораздо серьезнее, чем временное…".
Этот шедевр лицемерия был бесполезен. Папа уже принял свои меры. Он устал уступать, терять лицо и тем самым дискредитировать власть, которую он пытался восстановить после правления монаха из Сульмоны. Существовал абсолютный контраст между заявлениями, которые он делал при вступлении на понтификат, и горькими неудачами, которые он постоянно терпел и которые разрушили его авторитет. Ни император Германии, ни король Англии, ни тем более король Франции нисколько не заботились о его решениях или предупреждениях. Единственный государь, сохранивший к нему доверие, — несчастный граф Фландрский — был покинут Святым Престолом. Арестовав епископа Памье, Филипп Красивый совершил ошибку: он дал Бонифацию VIII предлог, которого ему не хватало. Какими бы ни были обвинения в адрес Бернара де Саиссе, поведение французского короля было не только нарушением канонического права, но и вызовом авторитету Папы. 5 и 6 декабря 1301 года Бонифаций, зная о том, что произошло в Санлисе, и о задержании там Саиссе, обнародовал ряд декретов, главный из которых назывался "
В булле "
"Церковь, сошедшая с небес, предназначенная Богом для своего божественного супруга, не может иметь несколько руководителей. Единственный, кто может быть признан за это мистическое тело, включающее всех верных, — это Римский Понтифик, вознесенный, как некогда Иеремия[173] под игом апостольского рабства, над царями и царствами, чтобы искоренять, разрушать, терять, рассеивать, назидать и насаждать во имя Свое и в учении Своем… Поэтому пусть никто не убеждает тебя, дорогой сын, что у тебя нет начальника и что ты не подчинен верховному главе церковной иерархии".
Затем он перечислил свои претензии к Филиппу. Они нам уже известны, но он добавил: "Вы вызываете в свой суд прелатов и других представителей регулярного или светского духовенства вашего королевства по личным делам о правах и недвижимости, которые не находятся в зависимости от вас в качестве вотчин; вы заставляете их явиться, вы проводите расследования, вы арестовываете их, хотя миряне не имеют власти над клириками и церковными лицами". Он также сделал завуалированную ссылку на политику Филиппа против инквизиции в Лангедоке.
Однако он предложил королю возможность искупить свою вину. Притворно полагая, что помазанный и священный монарх не может до такой степени нарушать права Церкви, он снова предложил королю избавиться от своих злых советников:
"Они — лжепророки, которые дают злые и глупые советы, потому что не получили своего предназначения от Бога; они пожирают жителей царства; это для них, а не для их хозяина, эти пчелы делают свой мед; они — тайники, через которые жрецы Ваала заставляли исчезать жертвы, принесенные для царя. Именно они под сенью царской руки опустошают владения короля и других, под видом справедливости угнетают подданных, опустошают церкви и грабят доходы других, вместо того, чтобы заботиться о вдове и сироте, жиреют на слезах бедных, разжигают и усугубляют беспорядки, разжигают войны и не боятся изгнать мир из королевства.
