Кричала неизвестно как оказавшееся в закрытом купе девушка, которую мое тело пыталось вытолкать в приоткрытое окно. купе было холодно и я не мог справится с руками, которые продолжали сжимать жертву.
Наконец в голове чуток прояснилось и я смог втянуть девчонку обратно и закрыть чертово окно.
— Рассказывай, — обратился к напуганной девчонке.
Но она лишь всхлипывала и порывалась (робко) уйти.
А когда я приоткрыл дверь, истошно заорала.
На миг появилась мысль выкинуть ее в окно.
Но это была не моя мысль.
[1] Профессиона́льно-техни́ческие учи́лища(ПТУ), в СССР и Российской Федерации — учебные заведения начального профессионального образования. Созданы в соответствии с принятым в декабре 1958 г. законом «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования СССР».
Как я не боролся с дремой, но дорога убаюкивает. Помнится, где-то читал, что пытались делать рельсы бесшовные, но отказались — нет того комфорта пассажирам. А ведь понимал, что личность этого тела не исчезла, а только затаилась! Слишком остро сие почувствовал, когда боролся за власть над руками, выталкивающими девушку в окно.
С жертвой урегулировал. Хоть и с трудом, но увязал, утряс. Оказалось, что она из плацкартного вагона. Уж как её дембель уговорил с ним в купе пойти, но она оказалась целкой и надеялась, что дело кончится простыми обжимками. На это она за право посидеть в ресторане внутренне была согласна.
— Он же Герой! — сказала она сквозь всхлипывания, как я могла подумать… — Он же Герой…
При этом она так выделяла «Герой», будто сие заведомо пришивает моему реципиенту ангельские крылья.
Ну да, ну да, время такое. Народ отчасти зомбирован, отчасти идеализирован. Да и кавалеры боевой Звезды в мирное время редко попадаются. До «афгана» еще больше десяти лет, а про другие войнушки я мало информирован. Нет, слышал про Анголу, про дворец Амина, но, вроде, это попозжа было. Правда в заметке про моего Героя (была такая заметка из газеты «Суворовский натиск» без фото в бумагах) говорилось, что молодой воин получил награду за героизм, проявленный в боях в тайной операции, где был тяжело ранен. Ничего, кроме Шестидневной войны Израиля мне на ум не приходило…[1] (Конечно я знаю, что все, перечисленные в сноске события происходили позже, но для удобства повествования мне нужен именно 1966−67 год).
Тем ни менее девушку я успокоил. Дал ей целых сто рублей (!) и попросил прощение. Объяснил, что после ранения куку порой ловлю (теряю связь с реальность). А то, что шрам на правом плече, так меня еще и контузило…
(Может и в самом деле контузило, чего тогда этот отморозок замыслил девчонку мочить. Уж не за то, что она целку берегла. В этом времени к невинности взаимно строже относятся, чем в моем. Правда и целки становятся редкостью — цивилизуется девичье население. Даже в провинции, помнится, встречал я крепких малолеток, готовых на сеновал за платочек красивый…)
Но суть не в этом и не в думах моих неспешных. А в том, что не слышу я характерного стука колес по рельсовым стыкам. И вообще не ощущаю себя в комфорте спального купе. Рука вот нашаривает вместо гладкой стены, нечто шершавое, уродливое. Да и под спиной какие-то доски, на смену пухового матраса международного вагона.
Дело знакомое, но какое дальнее. Попадал я в советские камеры, попадал. И не раз. Дело в том, что я по складу организма совершенно не умел пить. Алкоголь, естественно. Ну а так, как я был генеральским сыночком, то и окружение было соответствующее. И вот часто я попадал в ментовку, а то и в КГБешные лапы, так как был по-пьяни озорным и падким на приключения. Отец, конечно, отмазывал, но не всегда он был в городе…
Так что сомнений в том, что нахожусь в камере и стена покрыта «шубой» — набросом не заглаженного раствора, чтоб посетители не писали на ней.
С трудом подчиняю то ли затекшие, то ли загруженные сознанием бешеного дембеля, ноги и сажусь. Камера, как камера. Без удобств. На соседней лавки спит какой-то бомж, хотя этот термин еще не принято, их зовут бичами[2]. А так как со временем английский проникнет за железный занавес, то их переименуют в милицейскую аббревиатуру — в бомжей (Без Определенного Места Жительства).
Но я в своих записях уже замонался ставить разъясняющие фотки и приводить ссылки, объясняющие наивную лексику СССР времен дорого Леонида Ильича Брежнева. Хорошее время было, время спокойного застоя, время, когда деловым людям можно было ковать свои миллионы. Только тратить их в совдепии было не на что. Машина и квартира с гаражом, ну еще и дача — вот предел мечтаний наивных совковых миллионеров.
