Далекое будущее, отстоящее от наших дней на много тысяч лет. Человечество освоило миллиарды галактик и решило все проблемы, кроме одной: чем могут занять себя всемогущие люди? Но перед молодым человеком по имени Верис такой вопрос не стоит. Он — филолог.
Здесь будет дом. Настоящий, бревенчатый, с красной крышей и высокой трубой, сквозь которую следует смотреть на звезды. Три окна по фасаду и четвертое круглое окошко на фронтоне; все повернуты в сторону моря. А из трубы, кроме того, можно пускать дым или пар — информация по этому поводу противоречива. Есть дымоход, но есть и пароход. На всякий случай можно сделать и то, и другое.
Чтобы дом был настоящим, его надо получить в наследство от деда или построить своими руками. Верис не знал, есть ли у него дед, и, честно говоря, побаивался узнавать. Значит, дом придется строить самому.
Береговая дюна с одной стороны круто спадала к воде, а пологий склон порос лесом. Чешуйчатые деревья, каких не бывало на родине Вериса, вздымали сквозные вершины в самое небо. Верис подошел, попытался обхватить чудовищный ствол. Вдвоем такое, может быть, и удалось бы, а одному — нет.
Верис вздохнул: «Привыкай быть один».
Дерево было удивительно красивым, очень не хотелось губить его, но без дома — тоже нельзя.
Дом из дерева назывался «изба». Из чего?.. — из ба. Легко сделать вывод, что дерево, идущее на постройку избы, называлось «ба». И неважно, что слово это ныне забыто; лингвистика — наука точная.
— Не сердись, ба, — сказал Верис, погладив ствол, — но мне очень нужен настоящий дом.
Сломать древесного гиганта, привыкшего противостоять морским ветрам, оказалось не так просто. Дерево упруго гнулось, вершина моталась из стороны в сторону, осыпая Вериса колючими ветками. Наконец оно рухнуло, круша соседей. Верис огорченно взирал на дело своих рук: ствол расщепился почти до половины и вряд ли годился в дело. Тем не менее Верис перетащил бревно на вершину дюны, где планировал поставить дом, и, как мог, уложил его в основание постройки. Самую верхушку ствола он обломил легко, а вот с корнями пришлось помучиться. Дерево он не сломил, а выдрал из земли, и теперь корни топорщились во все стороны, не позволяя бревну улечься как следует. Корни Верис пообрывал, но расщеп на бревне увеличился еще больше.
Сокрушенно вздохнув, Верис отправился за следующим бревном.
«Сила есть — ума не надо», — теперь эта максима не казалась самоочевидной. И как древние управлялись с такой работой?
Второе дерево он не выдирал, а перешиб у самого комля. Получилось лучше, хотя и здесь щепы торчали во все стороны, ничуть не напоминая ровный краешек бревен, из которых был сложен дом, изображенный на старинной гравюре. К тому же, если следующую пару бревен укладывать поперек первых двух, внизу образуется изрядная щель. Может быть, засыпать ее песком? Но это получится не по правилам; дом следует строить не из песка, а на песке. Из песка дозволяется сооружать только за́мки.
Верис представил за́мок, изображенный на старинной гравюре, и понял, что такое строительство в одиночку не осилит. Замки бывают не только песчаные, но и воздушные. Жить в них нельзя, ибо они всегда неприступны, а порой — зачарованы. Как приступить к за́мку, если он неприступен?
«За́мок за́мок на замо́к, чтобы за́мок не замо́к», — таинственная чистоговорка минувших эпох. Спрашивается, где глагол? А их — два. Крайние слова и есть глаголы. Что сделал? — за́мок. Следовало бы говорить «замкнул», но древние были мудры, они понимали, что красота важней грамматики.
Жить в за́мках нельзя, в крайнем случае там может обитать спящая красавица. Древние были не просто мудры, но и предусмотрительны. Они понимали, что красавица безопасна, только покуда спит зубами к стенке. Когда красавица не спит, ее полагается держать под замко́м, в тереме. Терем — слово однокоренное с тюрьмой. При этом в тюрьме темно, отчего возникло другое название — темница, а в тереме светло. Синоним терему — светлица. «В светлице там царевна тужит» — еще одно различие: в темнице сидят разбойники, а в светлице — красавицы. И тех, и других следует держать под замко́м. За́мок за́мок на замо́к. А вот загадка: «Сидит деви́ца в темнице, а коса на улице». Какой может быть ответ? — девушка-разбойник или до красавицы не дотянула? С какой стороны ни посмотри — негуманно получается. Мудрость с гуманностью коммутируют слабо. Представляешь опасность для окружающих — пожалуй в узилище. Решение не гуманное, но мудрое. А то в наш добродушный век красавицы шастают где ни попадя, отчего простым людям остается бежать куда глаза глядят и строить себе дом на песке, весьма напоминающий воздушный замок.
Верис встряхнулся, отгоняя несвоевременные, хотя и любопытные семантические мысли. Так или иначе, но первым делом надо строить дом. Делу время, а девушки — потом.
Как и предвидел Верис, под поперечным бревном образовалась здоровенная, голову просунуть можно, щель. И вообще, строение обещало быть решетчатым: наполовину — бревенчатая изба, наполовину — воздушный замок.
