Поэтому изменения, происходившие с Анитой, он заметил едва ли не раньше её самой. Заметить-то заметил, а вот понять не мог, потому что в мужском языке таких понятий не существует до той поры, пока женщина не скажет, что их уже не двое, а трое.
Впервые сведения, полученные от программы, подвели Вериса. Уж он-то чётко знал: дети бывают клонированные и естественные. Первые получаются выращиванием в инкубаторе материнской клетки. Во втором случае, зародышевая клетка образуется слиянием материнской и отцовской клеток и лишь потом выращивается в инкубаторе. Было очень несложно вызвать картинку и посмотреть, как это происходит фактически, но Верис почему-то не делал этого. Тайна рождения должна оставаться тайной. Куда привлекательней казалось представлять, как двое — будущий папа и будущая мама — с очень серьёзными лицами несут к инкубатору светящийся шарик стасис-поля, в котором покоится их покуда не рождённый ребёнок.
Умом Верис понимал, что инкубатор требуется точно такой же, в каком он, Верис, бывало, выращивал живые игрушки, всяких зверьков и монстриков, но в фантазиях представлялось нечто значительное, лишённое конкретных очертаний.
А тут будущий ребёнок объявляется сам по себе, без анализа генетического набора, так что даже невозможно сказать заранее, мальчик получится или девочка, не говоря уже о цвете глаз или чертах характера. Маленькая живая тайна, которая умеет обойтись без стасис-поля, а вместо инкубатора у неё — мама.
В посёлке к предстоящему событию отнеслись равнодушно, как к чему-то само собой разумеющемуся.
Слово «равнодушно» имеет отношение к душе, то есть к чувству, слово «разуметься» относится к разуму. То есть и чувство, и разум соседей остались спокойны, словно в жизни не переменилось ничегошеньки. Понять такое было невозможно, Верис принял это, как данность странного мира Земли.
Когда Верис попытался объяснить своё удивление Аните, а заодно рассказать, как рождаются дети во всём цивилизованном мире, Анита тоже осталась спокойной. Она провела ладонями по огрузневшей фигуре и ровно произнесла:
— Но ведь я лучше железного инкубатора.
И с этим нельзя было не согласиться.
