Как отмечает А.В. Иванов, предложенную схему сознания можно соотнести с фактом межполушарной асимметрии мозга, где внешнепознавательной составляющей сознания будет соответствовать деятельность левого, «языкового», аналитико-дискурсивного полушария, а ценностно-эмоциональной компоненте сознания – интегративно-интуитивная «работа» правого полушария.
По способу своего существования сознание есть действие человека со знанием дела. Знание, как уже отмечалось, есть овладение предметом деятельности в понятиях. Деятельность в этом случае будем рассматривать как одну из форм активности. Деятельность бывает предметно-практическая – это чувственно-предметное освоение и преобразование природы или общества, и духовная – освоение и преобразование внешнего мира в сознании человека. Вся активная деятельность людей всегда носит общественно-исторический характер и является целесообразной.
Общественная природа сознания указывает на тесную взаимосвязь сознания и языка как знаковой системы. В этой системе
Сознание и язык неразрывно связаны. Одним из условий возможности сознания индивида является его способность сказать о себе «Я» и тем самым заявить о своем относительно самостоятельном бытии. Все нормальные люди знают о своем «Я» и выражают его словесно местоимением «я». Благодаря языку индивидуальное сознание становится действительным, существующим для других людей. Сознание всегда выражает отношение индивида, человека к миру. Но чтобы другие люди узнали о содержании этого отношения, и чтобы сознание развивалось, «Я» должно выразить отношение к миру вовне, т. е. объективироваться. Сделать это можно только с помощью языка, не обязательно словесного. Например, чувство радости, восторга можно передать особым выражением лица, глаз, в танце, в музыке. Но смыслы этих образов интерпретируются, распредмечиваются только посредством понятий, суждений, умозаключений, значит только благодаря языку.
Связь сознания с языком проявляется и в том, что возникновение и формирование индивидуального сознания возможно только, если человек включен в мир языка и, прежде всего, – словесного. Известно, что язык жестов не слышащих людей представляет собой аналог разговорной речи, он организован по ее принципам. Именно в речевом общении ребенок в возрасте около трех лет начинает говорить о себе «я», обретая тем самым способность к сознанию и самосознанию. Психологи говорят в этом случае о «первичной социализации». Вместе с речью он бессознательно усваивает логику мышления, начинает, например, рассуждать о себе и своих взаимоотношениях с миром и другими людьми в категориях «причина – следствие», учится оценивать свои и чужие поступки (не зная еще о том, что такое ценностное отношение к миру). Родной язык формирует в человеке бессознательным для него способом качества его души, чувство ритма, музыкальности. Если учесть, что формирование сознания личности начинается с рождения, то становится понятной огромная роль речевого пространства, в котором находится ребенок.
Чем богаче содержание сознания и вообще духовного мира человека, тем больше ему нужно языковых знаков для его передачи, и наоборот. Скудный запас слов в речи – свидетельство духовной и душевной лени человека, ограниченности его сознания. Яркий пример тому Эллочка из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. Многие современные юноши и девушки недалеко ушли от нее. Они обходятся скудным набором слов, большая часть которых сленговые («клёво», «туса», «оттяг» и т. п.), который щедро «сдобрен» словами-«паразитами» («короче», «это», «типа того»).