Вторая точка зрения, заключающаяся в том, что Древняя и Средневековая Русь не имели национальной философии, наиболее радикально была выражена авторами просветительско-западнической историографии, представленной такими именами, как Александр Иванович Введенский (1856–1925), Борис Валентинович Яковенко (1884–1949), Эрнест Леопольдович Радлов (1854–1928), Густав Густавович Шпет (1879–1937). Некоторые западные историки философии с воодушевлением отмечают факт скептического отношения к идее абсолютной уникальности русской мысли, высказанные этими специалистами в области русской философии.
Василий Васильевич Зеньковский (1881–1962) в своей «Истории русской философии», давая краткую характеристику книги Б.B. Яковенко «Очерки русской философии», отмечает отсутствие у автора чувства внутренней связанности в развитии философской мысли в России, а также непонимание им связи философии с общей культурой. Критикуя Б.В. Яковенко за недоброжелательность к русской мысли, за намеренное желание ее унизить, замечая, что книга «Очерк развития русской философии» Г.Г. Шпета лишена «исторической вдумчивости», Зеньковский также является выразителем этого направления, но более умеренного его крыла, считавшего, что по-настоящему становление русской философской мысли в силу ряда объективных причин (в том числе и влияния философских учений Запада) происходит не в эпоху средневековья. С ним же соглашался и Сергей Александрович Левицкий (1908–1983), считавший средневековую философию на Руси предысторией русской философии. Суть этой концепции выразил Георгий Васильевич Флоровский (1893–1979) в вопросе – «что означает это вековое, слишком долгое и затяжное русское молчание?.. Как объяснить это позднее и запоздалое пробуждение русской мысли?» Ставя вопрос подобным образом, отец Георгий (Флоровский был священником) не сомневается в том, что «есть свои времена и сроки для философских рождений» и что такое время для России наступило только в начале XIX в., когда «из поэтического фазиса русское культурно-творческое сознание переходит в фазис философский… Рождается из историософического изумления, почти испуга, в болезненном процессе национально-исторического самонахождения и раздумья».
В.В. Зеньковский достаточно категоричен в утверждении того, что самостоятельное «творчество в области философии – вернее, первые зачатки его – находим в России лишь во второй половине XVIII в., в XIX же веке начинается эпоха интенсивного, все более разгорающегося философского движения, которое определило пути философии в России». Представители второй точки зрения вполне убедительно раскрывают и аргументировано доказывают правоту своего взгляда на историю национальной философии, в то же время, не отвергая аргументов представителей «почвеннической» ориентации, но по-иному расставляя акценты при анализе характера русского народа, национального духа, в качестве основания русской философии, проявившей себя в XVIII–XIX вв.
Для подлинного понимания процессов, связанных с зарождением, становлением и дальнейшим развитием национальной русской философии, необходимым условием является разграничение понятий «русская философия» и «философия в России (или на Руси)». Санкт-Петербургский профессор А.А. Корольков в книге «Русская духовная философия» (1998) находит место для утверждения: «Разные это вопросы: философия в России и русская философия». Аргументируя подобный тезис, автор утверждает, что вопрос философии в России есть вопрос распространения европейской философии, и греческой в том числе, вопрос о «воспреемниках» и «пропагандистах», а также вопрос практической реализации философских идей в России. Это могли быть идеи Платона, Аристотеля, Эпикура, Августина Аврелия, философов французского просвещения, немецкой философии, марксизма или позитивизма, нашедшие своих последователей в лице Климента Смолятича, Кирилла Туровского, Максима Грека, М.В. Ломоносова, А.Н. Радищева, Г.В. Плеханова, В.И. Ульянова-Ленина, А.А. Богданова и других. В историческом аспекте это подтверждает наличие философии в России, притом, что знакомая с философскими идеями Запада, Россия вырабатывает национально-философские взгляды, идеи, категории и методы, начиная с XIX в., помня о «предварениях русской мысли, об исторически культурной подпочве ее возникновения и развития», но еще оставаясь «философией для России». Вопрос о самостоятельном характере русской философской мысли и более важный – о месте ее в истории мировой философии – разрешается только к концу XX в.
Стереотип классической философии, приобретший статус неопровержимой истины, заключающийся в представлении о том, что формы выражения философского знания и методы его получения всегда одинаковы, долгое время мешал осознанию самобытности русской философии и признанию ее, по оценке Николая Онуфриевича Лосского (1870–1965), прогрессивным достижением, способным «дать новый толчок развитию Западной мысли».
