3 Карсавин Л.П. Основы средневековой религиозности в XII-XIII веках. Пг., 1915. С. 9-13. С. 98-110.
281
Бесспорно лишь то, что пирамида культуры, в высшей точке которой находятся выдающиеся одиночки, часто не прочно стоит на своем широком основании, но перевертывается, балансируя на острие культурного лидерства. Лишь немногие становятся первыми личностями, ощутившими непреодолимую потребность осуществить свое человеческое призвание в мире. Часто уже при жизни они окружены ореолом необычности, чуда, ибо родовое сознание направлено к единству, а подвижники и святые преображают мир и культуру, еще более пробуждая тягу родового сознания к единству. Поэтому с полным основанием можно утверждать, что человечность святых, почерпнутая из православия, служила рождению качественно нового сознания из родовой коллективности Древней Руси.
Открыв в Боге человеческую сущность, человек - недавний язычник забывает о своей социальной маркированности и обретает радость в выплате неоплатного долга перед Богом. Встав на путь подвижничества, святой своими поступками каждый раз стремится воспроизвести открывшуюся ему идею добра, идеал справедливости, идею любви, давая тем, кто лишен душевной щедрости, благородства и терпения надежду и веру в существование высших ценностей и смысла жизни. Нравственной парадигмой собственной жизни он создает традиции новой земной жизни.
Отрицая жизнь народа, к которой он сам же принадлежит, святой пробуждает личностное самосознание в народе и организует ценностное, смысловое поле жизни, вдруг ставшей сложной, а иногда и страшной в результате усиливающегося расслоения общества. Неимоверным усилием немногих Русь движется к новым социально-этическим идеалам в общем ряду с другими народами, в чем-то иногда даже обгоняя их. Культ святых на Руси появляется как плата со стороны русского народного благочестия, весьма далекого от духа святости. Становление этого культа - далеко не гладкий, во многом противоречивый и длительный процесс, прерываемый социальными катаклизмами. В качестве примера можно привести знаменитый спор иосифлян и "заволжцев" [1].
1 Иосифляне - сторонники Иосифа Волоцкого (Санина) - мыслителя и государственного деятеля, отстаивавшего самостоятельность и независимость церкви и монастырей, как средоточия духовной жизни, от государства. "Завелжцы" (нестяжатели) - последователи исихаста и книжника Нила Сорского, сторонника созерцательности и абсолютного нестяжания в вопросах церковного имущества.
282
Религия преподобного Нила Сорского (1433-1508) - "звено" между Богом и человеком, стремление к неразрывности, единству и непрерывности человеческой и божественной реальностей. Религиозное чувство Нила - это скорее чувство обостренности сознания, ощущающего бездну, отделяющую жизнь от смерти, духовное от телесного, идеальное от материального, внешнее от внутреннего, мир дольний от мира горнего. Общее аскетическое направление мысли Нила внутреннее нравственное самосовершенствование, сердце человека. Его "Монастырский Устав" произведен от качеств его личности. Это скорее не устав, а ищущий человеческий дух. Отсюда в писаниях Нила достаточно много противоречий, неувязок между проницательными рассуждениями о внутреннем самосовершенствовании и достаточно тривиальными идеями о восхождении человеческой души к совершенству по духовной лестнице падений и "восстаний".
Нил достаточно часто говорит о необходимости сомнения в познании религиозных и нравственных обязанностей: "Самая добрая й благолепная делания с рассуждением подобает творити. Вся действующая мудрованием предворяти: без мудрования бо и доброе на злобу бывает. Егда бо сотворити ми что, испытую прежде Божественного Писания: а аще не обрящу сгласующа моему разуму в начинании дела - отлагаю то, дондеже обрящу". Как известно, принцип сомнения никак не свойствен жизни инока. Поэтому логично предположение, что сомнения у Нила - не гносеологический принцип, но естественно-разумное, ответственное отношение к своему подвигу совершенствования. Бесценным для русской духовности Нила делают не его "Монастырский Устав" и не проповедь аскезы, нищеты, но небывалое погружение в недра собственного "я". Сорский и, видимо, все "заволжское" движение - первое религиозно-психологическое направление в русской мысли, стремящееся к "реализму" человеческой души, проникновению в бесконечные просторы субъективного мира, к "внутреннему" человеку с его сокровенными помыслами и мыслями, чувствами, желаниями и потаенными стремлениями. "Предание ученикам" Нила по своей внешней форме является проповедью о жительстве инокам, но содержательно это исповедь собственного сокровенного "я" в служении уму, сердцу, совести другого. "Подвизай совесть к лучшему" - яркое оставшееся свидетельство пути его подвига. Все написанное Нилом, особенно "Предание", - сама духовная жизненность, откровение человеческой природы.
283
