Философия аналитики полностью

Для научного отображения мира исходным является упорядочение. Оно начинается с простейшей группировки, поднимается до типизации, классификации, систематики, кладизма. И это движение по линии нарастающего усложнения содержания понятий во многом зависит от выполнения упорядочением главной функции обобщения – отыскания общего в понятиях, что происходит посредством индукции. Одновременно всё это означает синтез, интеграцию научного отображения действительности – теорию[113].

В силу исторической подвижности, развития различных научных дисциплин, а значит, и используемых в них понятий (категорий, терминов) научная разработка любой теоретической системы всегда была и является сложной проблемой. Понятие можно определить как целостную совокупность суждений, т. е. мыслей, в которых что-либо утверждается об отличительных признаках исследуемого объекта, ядром которой являются суждения о наиболее общих и в то же время существенных признаках этого объекта[114].

Рис. 8. Система графических моделей, визуализирующих технологию теоретическоого объяснения объектов

Наиболее развитой формой вербальных аналитических моделей является дихотомная модель Порфирия (234–305 гг. новой эры). Она была создана через 7 веков после Платона для иллюстрации его диалектики. Её признают все, но фактически редко пользуются.

Справка. Порфирий был тем человеком, кто создал интереснейшую философскую экзегезу поэтической картины из XIII песни «Одиссеи» Гомера. Эта экзегеза называлась «О пещере нимф» и являлась одной из первых неоплатонических конструкций космоса. На всё учение Порфирия – философа, логика, математика, астронома, падает отблеск орфико-пифагорейских идей. Отсюда, возможно, и его интерес к миру тайн, к чистому философскому умозрению. Несомненно, именно орфико-пифагорейскими традициями обусловлена та символика, которой буквально дышат все сочинения Порфирия. Для пифагорейцев вообще имели огромное значение акусмы, то есть те непосредственные наставления из области религии, быта и морали, которые ученик слышал от учителя. Но еще большее значение имели для пифагорейцев «символы», то есть осмысленные и истолкованные с позиций глубоко мистических те же самые акусмы. Трактат «О пещере нимф» Порфирия есть не что иное, как развернутый и до предела насыщенный символический комментарий Гомера. Так как Порфирий был не только философом, но ещё и логиком, то его символическая картина строго продумана, а каждый её образ строжайше дифференцирован и вычленен. Астрономико-математические занятия Порфирия придали его трактату своеобразную «космическую» окраску. Однако Порфирий был так же ритором и грамматиком. Предметом его увлечений в молодости было наследие Гомера. Столь интересное сочетание в одном человеке различных пристрастий – ученых, мистериальных и художественных – замечательно было выражено учителем Порфирия Плотином. Автор трактата «О пещере нимф» сам рассказывает, что, когда он прочитал на празднестве в честь Платона поэму о священном браке (имеется в виду брак Зевса и Геры на Иде) и истолковал её в духе возвышенно-мистическом, кто-то назвал его безумным, а Плотин сказал Порфирию так, чтобы все окружающие слышали: «Ты показал себя сразу поэтом, философом и гиерофантом»[115]. Для нас важны принципы философско-художественного, символического и логического мышления Порфирия, который отличал свою предполагаемую аудиторию от остального человечества как бодрствующих от спящих[116].

«Древо Порфирия» (рис. 9, 10) – пример, иллюстрирующий отношения между родовыми и видовыми понятиями при дихотомическом делении.

Можно привести следующее разветвленное деление одной из философских категорий – «субстанция». «Субстанция» является наивысшим родом и делится признаками «телесное» и «бестелесное» на виды: «тело» и «бестелесная субстанция». В свою очередь, понятие «тело» как род признаками «одушевленное» и «неодушевленное» делится на виды: «организм» и «неодушевленное тело». «Организм» же признаками «чувствующий» и «нечувствующий» делится на виды: «животное» и «растение». Наконец, «животное» признаками «разумное» и «неразумное» делится на виды: «разумное существо» и «неразумное существо». «Человек» представляет собой самый последний вид, охватывающий уже не виды, а индивиды. Пример Порфирия впоследствии часто приводился в учебниках по логике для иллюстрации родовидовой субординации понятий[117].

Рис. 9. Символическое «Древо Порфирия» в древних источниках

На рис. 9 показана матрица теоретического объяснения любого исследуемого объекта – абстрактная дихотомная модель Порфирия (или кладограмма). Она соответствует следующему эволюционному ряду.