Одна из самых спорных тем в современной философии науки – это тема о том, что именно описывают и объясняют научные дисциплины. Есть две основные точки зрения, известные как реализм и антиреализм (инструментализм), причем у каждой существует несколько вариантов. Я ограничусь описанием основных черт каждой позиции. Научный реализм утверждает, что цель науки состоит в точном описании действительности. Это утверждение может показаться неоспоримым: чем же еще заниматься науке? Однако антиреалисты готовы поспорить с этим и требуют внести уточнение: цель науки состоит в точном описании наблюдаемой действительности. Принципиальное различие в том, что антиреалисты считают возможным дать точное описание исключительно наблюдаемой действительности. Под наблюдаемой действительностью они подразумевают ту действительность, которая окружает нас и состоит из деревьев, стульев, вулканов, собак, гроз, лабораторных пробирок и т. д. – то есть все то, что мы, люди, можем непосредственно наблюдать при помощи органов чувств: видеть, слышать, обонять, осязать или пробовать на вкус. Многие науки, например, анатомия, занимаются исключительно наблюдаемыми явлениями. Другие научные дисциплины развивают теории об объектах и явлениях, которые невозможно наблюдать в общепринятом смысле слова. Это относится ко многим областям физики: к примеру, ни один человек в действительности не видел шесть сортов кварков, которые якобы являются фундаментальными единицами материи. По поводу анатомии у реалистов и антиреалистов не возникнет разногласий: она дает точное описание устройства живых организмов. А вот насчет элементарных частиц в физике они могут поспорить: с точки зрения реалиста, теория кварков может служить точными описанием действительности на субатомном уровне, а антиреалист заявит, что «кварки» – всего лишь удобный понятийный инструмент для описания наблюдаемых объектов и явлений. Антиреалисту неважно, действительно ли существуют кварки. С точки зрения антиреалиста, утверждение «кварки существуют» не будет ни истинным, ни ложным. Вопрос, действительно ли они существуют, лишен смысла. Важно не это, а то, способна ли теория кварков дать нам действенный инструмент для объяснения наблюдаемых явлений. Кто же прав – реалисты или антиреалисты? Как водится, у философии имеются веские аргументы в защиту обеих позиций, так что это противостояние не удастся разрешить однозначно. Скажем, нам не удастся решить вопрос, просто задав его разным ученым и узнав их мнение, поскольку этот вопрос не относится к области науки. Скорее всего, большинство ученых окажутся реалистами (впрочем, это зависит от конкретной дисциплины: скажем, физики чаще поддерживают антиреализм, а биологи обычно придерживаются позиции реализма). Для большинства ученых объекты, которые они исследуют, реальны, но само по себе это не означает, что реализм является наилучшей точкой зрения на науку.
Все научные дисциплины как-то сообщаются с философией. К примеру, вопрос о строении ДНК относится к области молекулярной биологии, но исследования могут привести ученого к размышлениям, какова природа строения и что это вообще такое, а это уже философский вопрос. Или вопрос, какова форма правления в отдельно взятом обществе, относится к области социологии, но вопрос, что такое общество – это философский вопрос. Это не означает, что только философия может решать такие вопросы, скорее – что любой ученый время от времени становится философом. В медицине исследование причин той или иной болезни: например, какую роль играют бета-амилоиды в развитии болезни Альцгеймера, – не является философской задачей, но целый ряд предположений, которые делает ученый в процессе исследования, могут и должны становиться предметами философских изысканий. Что такое болезнь? Какой взгляд на человеческий организм лежит в основе исследований? Возможно ли установить закономерность связи между причиной (к примеру, содержанием белка) и следствием (болезнью)? Наука не может дать ответы на эти вопросы просто потому, что это не научные вопросы.
Наука как идеология
