Каждая перспектива учитывает только релевантные для себя факты. Ничто не может быть релевантно «само по себе». Некоторые факты релевантны только для одной перспективы, а для другой совершенно не релевантны. Строго говоря, все перспективы занимаются подтасовкой фактов, поскольку разрозненные данные необходимо собрать в единое целое, которое неизбежно будет носить идеализированный характер. Проблемы начинаются в тот момент, когда эта идеализированная версия принимается за действительность. В таких случаях одна перспектива предпринимает попытки вытеснить все остальные и подогнать все существующие факты под себя. Любая перспектива является обобщением, и порой может возникать видимость, что одна-единственная перспектива способна объяснить все аспекты действительности. Такая перспектива становится тоталитарной и напрочь забывает о том, что она является лишь одной из многих равноценных перспектив. Она превращается в идеологию сциентизма, историзма, религиозного фанатизма, морализма, эстетизма или субъективизма. С моей точки зрения, одна из главных задач философии отдельных перспектив – философии науки, философии этики, философской эстетики и т. д. – заключается в том, чтобы обозначить границы для своей перспективы. Эта задача – важная составляющая критической функции философии. Чтобы нормально осуществлять эту критическую функцию, для философа очень важно осознавать существование и других перспектив, то есть быть в некоторым смысле «многоязычным». Я убежден, что это соображение может служить главным аргументом против чрезмерного сужения специализации в философии.
Таким образом, главная задача философа состоит в том, чтобы вмешаться, когда одна из перспектив начинает слишком доминировать. Это важно потому, что ни одна из перспектив сама по себе не может удовлетворительным образом описать все важные аспекты нашего опыта. Я уверен, что не существует одного верного описания мира, поскольку существует несколько. Человеческая жизнь богата, неупорядоченна и многогранна, она не может быть охвачена анорексичной философией, истончающей каждое понятие до полного его исчезновения. Все гораздо сложнее. Человек участвует во многих видах деятельности – от квантовой физики до воспитания детей, от геноцида до занятий искусством и т. д. Вероятно, самое главное свойство человека – это разнообразие его деятельности, и маловероятно, чтобы существовала одна-единственная теория и один-единственный вокабуляр, которые могли бы охватить всю сложность жизни. Тем не менее многие теоретики убеждены, что самое простое решение является самым лучшим. «Бритва Оккама» стала распространенным принципом, согласно которому всегда следует избирать самую простую из гипотез, не противоречащих фактам. Я могу согласиться с тем, что все нужно делать максимально просто, но здесь важно не перегнуть палку и не упростить сложное. У нас нет задачи упростить все любой ценой. И макро-, и микрокосмос довольно сложны, и мы должны отдать должное их сложности. Плюрализм обогащает наше представление о мире.
<p>Глава 8. Философия как наука о мудрости</p>Библейский Иов вопрошает: «Где премудрость обретается? И где место разума?» Отвечая на этот вопрос сегодня, мы уж точно не указали бы на профессиональную философию, несмотря даже на то, что в переводе с древнегреческого философия буквально означает «любовь к мудрости». Основные проблемы современной профессиональной философии связаны с теорией познания: что я могу знать и каким образом. Таким образом, в центре внимания оказывается знание, а не мудрость. Мудрость же скорее касается экзистенциальных вопросов: что такое хорошая жизнь и как ее достичь. У классических философов мы находим именно такое понимание мудрости. Это особенно отчетливо проявляется у Канта, который разделяет академическое и мирское понимание философии, то есть философию как науку о знании и науку о мудрости. Кант стремился не к занятиям академической философией ради философии, он был убежден, что только поиск мудрости придает философии собственную ценность. Необходимо подчеркнуть, что академическое и мирское понимание философии упоминалось и другими философами, жившими до Канта, и встречалось у многих более поздних философов, в частности, у Шопенгауэра, Кьеркегора, Ницше, Джеймса, Дьюи, Хайдеггера, Витгенштейна и Фуко. Но на сегодняшний день академическое понимание философии доминирует.
