Во все учебные пособия по историческому материализму перекочевало из «Предисловия» «К критике политической экономики» и положение о том, что рано или поздно производственные отношения того или иного определенного типа из «форм развития производительных сил... превращаются в их оковы», что влечет за собой революцию, в результате эти отношения исчезают, а на смену им приходят новые, которые обеспечивают дальнейший прогресс производства. И это положение тоже было не очень хорошо понято. Да и само оно было сформулирована крайне абстрактно и, как уже указывалось (2.4.7), давало основание трактовать смену общественно-экономических формаций как всегда происходящую внутри социально-исторического организма.
На самом деле все обстояло гораздо сложнее. Верно, что производственные отношения, возникнув, обеспечивают рост производительных сил. Действительно, на протяжении всей докапиталистической эпохи развития человечества производственные отношения того или иного типа рано или поздно переставали стимулировать развитие производительных сил. Возникала поэтому необходимость в производственных отношениях нового, более высокого типа, которые обеспечили бы дальнейший прогресс производительных сил.
Но ошибочно было бы делать вывод о неизбежности революции, которая приведет к смене старых производственных отношений новыми. В развитии первобытного общества, например, таких революций не было. Старые производственные отношения постепенно отмирали и шаг за шагом замещались столь же постепенно возникавшими новыми. Здесь действительно новые производительные силы не только требовали новых производственных отношений, но и порождали их.
Однако в более поздних обществах рост производительных сил совершенно не обязательно вел к возникновению новых производственных отношений. Более того, случалось, что, когда экономические отношения переставали стимулировать рост производительных сил, наступал резкий упадок последних, что в принципе исключало появление новых, более прогрессивных производственных связей. Но даже когда такого упадка не происходило, общество все равно могло оказаться в тупике. Старые производственные связи исчерпали свои прогрессивные возможности, а новые возникнуть в нем не могли. Для человечества в целом выход состоял в том, что экономические отношения более высокого типа начинали формироваться не в этом социоисторическом организме, а в совершенно иных социорах, к которым и переходила ведущая роль в мировой истории (см. 2.13.4).
Еще К. Каутский в «Материалистическом понимании истории» указывал, что марксово положение о социальной революции неприменимо в точном смысле его слов ни к истории первобытного общества, ни к истории Древнего Востока и античности. «То, — писал он, — что Маркс в 1859 г. считал всеобщим законом общественного развития, в настоящее время, строго говоря, представляется лишь как закон такого развития с периода появления промышленного капитализма».179 Каутский К. Указ. раб. С. 619.
Действительно, формулируя свою идею о смене старых социально-экономических отношений новыми в ходе революции, К. Маркс прежде всего исходил из опыта смены западноевропейского феодализма капитализмом. Но и здесь было известное расхождение между формулировкой и реальностью. Буржуазные революции действительно имели своим результатом уничтожение феодальных отношений, хотя говорить об этом можно лишь с определенными оговорками: остатки этих отношений могли сохраняться еще очень долго. Но главное: буржуазные отношения возникли вовсе не в ходе и не в результате революции. Они появились задолго до революции и последняя лишь обеспечила их превращение в господствующие.
Конечно, К. Маркс это прекрасно понимал. И все его сторонники, когда говорили о смене в результате революции феодальных отношений капиталистическими, всегда имели ввиду вовсе не возникновение капиталистического уклада производства, а его победу. Но когда эта формулировка применялась в самом общем виде, то ее нередко пронимали буквально, что далеко не способствовало пониманию истории.
Возвращаясь к вопросу об источнике развития производительных сил, подчеркну, что таким источником являются социально-экономические отношения до тех пор, пока они отвечают уровню и характеру этих сил. В свою очередь, если не в пределах отдельных социоисторических организмах, то в масштабах человеческого общества в целом, развитие производительных сил делает не только возможным, но в конечном счете и неизбежным появление новых социально-экономических отношений, который обеспечивают дальнейший прогресс производительных сил.
