Монгольские завоевания во многом способствовали установлению более или более прочных связей между целым рядом исторических арен и центральным историческим пространством. Но одновременно в результате их Северная Русь была вырвана не только из центрально-восточноевропейской зоны, но и вообще из центрального исторического пространства. Как следствие центрально-восточноевропейская зона сократилась до центрально-европейской. Северная же Русь стала обособленным историческим гнездом, связанным с великостепной исторической ареной, но не вошедшим в ее состав. Из внутренней периферии она перешла в состав внешней классовой периферии.
В XV в. после падения татаро-монгольского ига Северная Русь, превратившаяся при Иване III в единый социоисторический организм, который в последующем стал называться Россией, снова вошла в состав центрального исторического пространства. Но так под монгольским воздействием претерпел существенные изменения ее социально-экономический строй, то она стала особой периферийной его зоной — восточноевропейской, или российской.
Столь характерное для политарных обществ чередование периодов расцвета и упадка происходило не только во всех исторических аренах внешней классовой периферии, но и в исламской периферийной зоне центрального исторического пространства. Уже начиная с VIII в. созданная в результате арабских завоеваний гигантская держава стали распадаться, а отдельные ее части становиться независимыми государствами.
В XIV в. на Ближнем Востоке появилась новая сила — османы. Началась их экспансия, в результате которой к началу XVI в. под их властью оказалась не только почти вся исламская зона центрального исторического пространства, но и значительная часть восточноевропейской, а византийская зона перестала существовать вместе с окончательным исчезновением Византии (1453 г.).
Из всех социоисторических организма, входивших в центрально-европейскую зону центрального исторического пространства к концу XV в. остались полностью самостоятельными Польша и Литва, совместными усилиями отбившие натиск немцев, и в определенной степени также и Чехия. Все остальные были поглощены державами, центры которых находились в иных, чем центрально-европейская, зонах: исламской (Османская империя) и западноевропейской (империя Габсбургов).
Как уже указывалось, политарное общество не было способно трансформироваться в общество более высокого типа. Оно было обречено на вечное повторение циклов. Это не исключало определенного прогресса, но такого, который носил крайне ограниченный характер. Не способны были создать условия для появления общества более высокого типа ни североевропейские, ни центрально-восточноевропейские пара-феодальные социоисторические организмы. Прогресс во всех этих областях, если и имел место, то в основном в рамках уже достигнутого человечеством уровня.
Радикальное движение вперед имело место лишь в западноевропейской зоне центрального исторического пространства — единственной, где возник феодализм. Начиная с X—XI вв. (в Италии несколько раньше — с IX в.) в Западной Европе начинается бурный рост городов как центров ремесла и торговли. Их нередко характеризуют как феодальные города, что неверно. Хотя эти города и существовали в феодальном обществе, феодальными они не были. Они базировались на ином, чем феодальный, способе производства, который можно было бы назвать купеческо-бюргерским. Эти города были не социоисторическими организмами, а лишь суборганизмами.
Городов подобных тем, что появились в Западной Европе в начале II тысячелетия н.э., в истории человеческого общества никогда ранее не существовало. Возникновение купеческо-бюргерского уклада и таких городов было крупнейшим переломом в развитии общества, который некоторые авторы называют коммерческой революцией.23 См.: Lopez R.S. The Commercial Revolution of the Middle Ages, 950-1350. Cambridge etc., 1976.Коммерческая революция изменила весь облик Западной Европы. Возникло денежное хозяйство и стала непрерывно возрастать власть денег. Она достаточно определенно проявила себя уже в XII—XIII в., о чем красноречиво свидетельствует «Стих о всесилии денег» неизвестного поэта-ваганта:
Ныне повсюду на свете
великая милость монете.
Ныне деньгою велики
цари и мирские владыки.
Ради возлюбленных денег
впадет во грехи и священник;
И на вселенском соборе лишь
золото властвует в споре. <...>
Деньги повсюду в почете,
без денег любви не найдете.
Будь ты гнуснейшего нрава —
за деньги поют тебе славу.
Нынче всякому ясно:
лишь деньги царят самовластно!
Трон их — кубышка скупого,
и нет ничего им святого.24 Неизвестный поэт-вагант (в пер. М.Л. Гаспарова) Стих о всесилии денег // Поэзия вагантов. М., 1975. С. 149-151.
