«Дело в том, — пишет премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад, — что политическое и экономическое положение почти всех бывших колониальных территорий не стало лучше, чем до обретения независимости. По многим аспектам по-прежнему сохранилась достаточно высокая степень колонизации. Прекратилась прямая политическая оккупация, но колонизация в других формах продолжается. Поэтому борьба за независимость далека от завершения. Даже те неевропейские страны, которые никогда не были колониями, не свободны от политического, экономического и социального ущемления... Истощенные племенными и гражданскими войнами, подвергаясь махинациями с их ресурсами посредством контролируемой издалека рыночной системы, неискушенные в государственном и экономическом отношении, эти развивающиеся страны, казалось бы, обречены навечно сохранить развивающуюся экономику. Некоторые из них действительно регрессировали и, похоже, продолжат движение по пути регресса. Их долги растут и будут накапливаться до тех пор, пока любые поступления, которые удастся собрать, не пойдут на погашение кредитов. Целые страны попали в долговое рабство к богатым государствам и работают на своих кредиторов, не имея никакой перспективы на освобождение... После тридцати с лишним лет независимости бывшие колонии Запада осознали всю никчемность завоеванной ими независимости. Они поняли, что стали еще более зависимыми, чём были в своем колониальном прошлом. Они поняли, что их политика, экономика, социальные и поведенческие системы находятся под прямым или косвенным контролем прежних хозяев-колонизаторов и великих держав».140 Махатхир Мохамад. От имени своего народа. СПб., 1998. С. 147-149.
На внутреннем рынке периферийных стран практически отсутствует свободная конкуренция. На нем почти безраздельно господствуют олигархические группировки. В результате рынок теряет роль регулятора производства и не может обеспечить подъем экономики. Если на одном полюсе периферийного общества идет воспроизводство богатства, то на другом — нищеты и обездоленности. Верхи непрерывно богатеют за счет абсолютного обнищания подавляющего большинства населения. Это обнищание имеет место даже и в том случае, когда идет рост объема валового внутреннего продукта в расчете на душу населения.
Последнее время некоторые экономисты, а вслед за ними публицисты начали упорно говорить о том, что понятие третьего мира утратило всякий смысл. И дело, по мнению этих людей, не только в том, что исчез второй мир. Страны, которые традиционно объединялись под названием третьего мира, к настоящему времени стали столь различными, что ничего общего между ними практически найти нельзя.141 Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция... С. 205, 220.Некоторые из них включаются и даже уже включились сейчас в мировую экономическую систему в роли равноправных партнеров.142 Там же. С. 221.
Доля истины в этих рассуждениях содержится. Если в начале и даже в течение первой половины XX в. все паракапиталистические социоисторические организмы были аграрными, то к концу этого столетия некоторые из них стали индустриальными. Их стали называть «новыми индустриальными странами». К числу их обычно относят Бразилию, Мексику, Сингапур, Гонконг, Южную Корею, Тайвань, Таиланд, Малайзию, Индонезию, Филиппины. Особое внимание при этом уделялось Сингапуру, Гонконгу, Южной Корее и Тайваню, которых именовали четырьмя «азиатскими тиграми». В 1997 г. Международный валютный фонд (МВФ) даже заменил термин «промышленно развитые страны» на словосочетание «страны с развитой экономикой», включив в число последних, кроме стран Запада и Израиля, всех четырех «тигров».143 Развитых стало больше // Известия. 30.04.1997.
Названные выше страны Латинской Америки и Азии действительно либо уже превратились из аграрных в индустриальные, либо близки к этому. Но при этом они не стали ортокапиталистическими. Эти страны как были, так и остались паракапиталистическими, зависимыми. Однако держать их в зависимости ортокапиталистическому центру оказалось труднее, чем раньше. Некоторые из этих стран предприняли попытки вести более независимую политику.
