Этот непомерно раздутый паразитический, спекулятивный сектор не только не способствовал развитию собственно производства, но, наоборот, выкачивал из него огромные средства, которые переводились за рубеж, и тем самым способствовал его непрерывному падению. Руководство страны этому не только не препятствовало, но, наоборот, содействовало. «Не удалось, — говорил тот же Г.А. Явлинский, — да и не было желания остановить сворачивание обрабатывающей промышленности. Власть всеми своими действиями усиливала спад в сельском хозяйстве. Провоцировала отток капитала из реального сектора в финансовый и из страны вообще».228 Там же.
Следуя примеру организаторов «МММ» и других таких же жульнических организации, правительство B.C. Черномырдина на базе государственных краткосрочных обязательств (ГКО) создало свою грандиозную финансовую пирамиду. Это не только сделало совершенно невыгодным вложение средств в промышленность и сельское хозяйство («реальную экономику»), но и высосало из них последние средства.
Такого рода финансовый сектор настолько резко противостоял собственно производству, что перестал быть и частью производства в широком смысле, вообще оказался вне пределов подлинной, реальной экономики. Это была экономика только по названию, экономика не просто ирреальная, а по существу фиктивная, мифическая. Она подобно обычному вульгарному грабежу, обычному вульгарному воровству выполняла лишь одну функцию — обогащала людей, занимавшихся этой деятельностью. Если эту функцию можно назвать экономической, то это экономика в особом специфическом смысле слова. В таком случае и обычный грабеж, и обычную кражу вполне можно называть экономической деятельностью.
Исходя из того, что положение о примате собственно производства есть догматическое марксистское, а тем самым и глубоко ошибочное положение, теоретики и практики наших «реформ» главную свою задачу видели в создании валютного и фондового рынков, в подавлении инфляции и создании устойчивого курса рубля.
Инфляцию в 1995 — 1998 годы они подавили, но в основном за счет увеличения государственного долга и невыплаты зарплаты и пенсий, что фактически означало превращение инфляции из открытой в скрытую. Резкое сокращение платежеспособного спроса населения, если не повсюду, то в крупных городах, создавало видимость изобилия материальных благ. По подсчетам трезвых экономистов в течение этих лет сумма невыплаченной зарплаты и пенсий всегда превышала совокупную стоимость запасов розничной торговли. Так на начало 1997 г. суммарная задолженность по зарплате равнялась 48 трлн рублей, по пенсиям — 16 трлн, итого — 64 трлн. А совокупные запасы розничной торговли на то же время составили 38 трлн. рублей.229 См.: Абалкин Л.И. Выбор за Россией. М., 1998. С. 44 и др.Это означает, что если бы вся зарплата и все пенсии были бы выплачены, полки в магазинах оказались бы пустыми, а инфляция достигла бы неизмеримых высот. Весь рынок был бы разнесен вдребезги.
Огромные суммы тратились Центральным банком России на поддержание курса рубля. Для этого использовались зарубежные кредиты, хотя большая часть их просто разворовывалась как чиновниками, так и банкирами.
Так создавалась видимости финансового благополучия. Но это была не более, как грандиозная потемкинская деревня. Невозможно создать процветающие валютный и фондовый рынки в условиях разрушения промышленности и сельского хозяйства. Можно называть положение о примате собственно производства и догматическим, и марксистским, всячески поносить его, но от этого оно не перестанет быть верным.
Для выхода из положения была сделана попытка нового, второго рывка в деле реформировании страны. К власти было призвано правительство «молодых реформаторов» во главе с C.B. Кириенко. Результат начавшейся «второй волны» реформ сказался буквально через несколько месяцев. 17 августа 1998 г. произошло то, что было совершенно неминуемым. Рухнула финансовая потемкинская деревня, исчезли практически валютный и фондовый рынки, стала разваливаться паразитическая банковская система. Все, что ставили себя в заслугу наши «реформаторы», исчезло.
Подводя итоги августовскому обвалу, Александр Яковлевич Лившиц, бывший вице-премьер и министр финансов в правительстве Черномырдина, бывший (до самого обвала) заместитель главы администрации президента и его советник по экономическим вопроса сказал: «...Терять нам нечего по той простой причине, что все, что мы сделали большими усилиями, после 17 августа утрачено, этого больше нет, мы все это потеряли...».230 См.: Притча о старом палаче // СР. 01.10.1998.
Но крах «реформ» произошел вовсе не в августе 1998 г. Собственно, все предшествовавшие семь лет были периодом сплошного экономического, социального и политического кризиса, который завершился полной катастрофой. Крах «реформ» очевиден был давно. Об этом писали все сколько-нибудь трезвые наблюдатели, как у нас, так и за рубежом.
