подчиниться суровой дисциплине коллектива. А настоящий большевик это может сделать. Личность его не замкнута пределами "я", а расплывается в коллективе, именуемом партией" [1]. Пятаков убеждает, что когда он просит о восстановлении его в партии и утверждает, что изменил свои взгляды, он не лжет, а говорит правду. "Согласие с партией не должно выражаться только во внешнем проявлении. Подавляя свои убеждения, выбрасывая их, нужно в кратчайший срок перестроиться так, чтобы внутренне, всем мозгом, всем существом быть согласным с тем или иным решением, постановлением партии. Легко ли насильственное выкидывание из головы того, что вчера еще считал правым, а сегодня, чтобы быть в полном согласии с партией, считаю ложным? Разумеется, нет. Тем не менее насилием над самим собою нужный результат достигается" . На возражение, что партия может ошибаться и что нельзя, чтобы быть в согласии с нею, с ее высшими органами, считать белое черным, Пятаков отвечает: "...Да, я буду считать черным то, что считал и что могло мне казаться белым, так как для меня нет жизни вне партии, вне согласия с нею... Чтобы быть в партии, участвовать в ее рядах в грядущих мировых событиях, я должен отдать ей без остатка самого себя, слиться с нею, чтобы во мне не было ни одной частицы, не принадлежащей партии, с нею не согласованной. И еще раз скажу, если партия для ее побед, для осуществления ее целей потребует белое считать черным, я это приму и сделаю это моим убеждением" .
Речь Пятакова ошеломила его собеседника, слушавшего ее с ужасом. "Не лжет ли он? - спрашивал себя Валентинов. - Не хочет ли он для чего-то меня просто эпатировать? И неужели его политическую "философию" можно вывести прямо от Ленина? Ведь ход мысли Пятакова неумолимо приводит к выводу, что, раз все возможно, тогда и "все позволено". Можно и должно, если этого требует партия, в 24 часа перевернуть наизнанку свои убеждения... Можно и должно так себя настроить, дрессировать, чтобы при всяких движениях и поворотах партии быть всегда с нею внутренне согласным" [4]. Валентинов исходил из обычной морали и обычной логики, коммунистическая же партия выработала для своих членов совершенно новую мораль и новую логику: добром является то, что способствует укреплению единства партии и ее успехам; член партии не имеет права ни на собственные, отличные от требуемых партией, убеждения, ни на саму собственную жизнь. В усвоении этой морали - одно из объяснений того, почему оказались возможными и успешными показательные процессы середины 30-х гг. "На судебных процессах, ведомых Вышинским, все обвиняемые, в том числе и представители "ленинской старой гвардии", покорно признавались в покушениях на жизнь Сталина и в прочих не сделанных ими преступлениях, - писал Валентинов гораздо позднее. - Эти признания вырывались различного характера физическими и моральными пытками, но после того, что я слышал в Париже от Пятакова, я готов допустить, что его поведение на суде может быть объяснено не только пытками. Пятаков мог верить, считать или заставить себя считать, что требуемые от него показания и признания нужны партии, ее руководству, необходимы для упрочения и успехов строительства коммунизма, превращения невозможного в возможное" [5]. Валентинову со временем стала понятна и "омерзительная, гнуснейшая статья Пятакова", опубликованная 21 августа 1936 г., накануне его ареста. Приветствуя расстрел Каменева и Зиновьева, Пятаков писал, в частности: "Их надо уничтожить как падаль, заражающую чистый, бодрый воздух советской страны, падаль опасную, могущую причинить смерть нашим вождям" [6]. Валентинов допускает и даже склоняется к тому, что "Пятаков писал свои глупости, делал свои признания, шел к смерти с убеждением, что все это нужно для победы коммунизма. Это делает историю Пятакова до кошмара страш
1 Валентинов Н. Указ. соч. С. 24.
2 Там же.
3 Там же. С. 24-25.
4 Там же.
5 Там же. С. 26.
6 Там же.
277
ной..." [1]. Еще более страшной ее делает просьба Пятакова за год до его расстрела предоставить ему "любую форму реабилитации", и, в частности, внесенное им от себя предложение "разрешить ему лично расстрелять всех приговоренных к расстрелу по процессу, в том числе и свою бывшую жену" [2].
Тоталитарной партии требуются люди-роботы, эффективно функционирующие по заложенной в них партией программе и тут же меняющие не только свою деятельность, но и свои мысли и чувства, как только меняется эта программа.
