Поскольку коллективизм не отделяет прошлое от настоящего и будущего и истолковывает прошлое как обоснование и оправдание настоящего, с изменением "настоящего" должно неминуемо меняться и прошлое. Отсюда - постоянное переписывание истории, так хорошо изображенное Дж. Оруэллом, главный герой которого работает в министерстве правды, занятом, в частности, и этим делом. "Что происходило в невидимом лабиринте... он в точности не знал, имел лишь общее представление. Когда все поправки к данному номеру газеты будут собраны и сверены, номер напечатают заново, старый экземпляр уничтожат и вместо него подошьют исправленный. В этот процесс непрерывного изменения вовлечены не только газеты, но и книги, журналы, брошюры, плакаты, листовки, фильмы, фонограммы, карикатуры, фотографии - все виды литературы и документов, которые могли бы иметь политическое или идеологическое значение. Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее. Поэтому документами можно было подтвердить верность любого предсказания партии; ни единого известия, ни единого мнения, противоречащего нуждам дня, не существовало в записях. Историю, как старый пергамент, выскабливали начисто и писали заново - столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку" [1].
417
В реальных тоталитарных государствах старые издания, плохо согласующиеся с настоящим, не переписывались, а чаще всего уничтожались или делались недоступными читателю [2]. Их место занимали новые издания, в которых прошлое приводилось в соответствие со злобой дня.
Так, из всех учебников по истории России и книг по истории партии и истории Октябрьской революции, изданных в 30-40-е гг., исчез Троцкий, как если бы его вообще никогда не существовало. Военное руководство революцией теперь отводилось Сталину.
В 1946 г., когда маршал Г.К Жуков впал в немилость у Сталина, пресса совершенно перестала писать о нем, и к третьей годовщине взятия Берлина газета "Правда" умудрилась описать сражение за Берлин, даже не упомянув его имя, - всю операцию, как теперь принято было считать, спланировал Сталин. Поскольку Сталина привыкли уже называть "военным гением", со страниц газет исчезли имена и других знаменитых военачальников времен войны: среди них Рокоссовского, Толбухина, Конева, Воронова, Малиновского. Сталин не намеревался делиться с кем-нибудь военной славой, поэтому историю недавней войны следовало переписать заново. В дальнейшем эта история переписывалась так, чтобы оказался существенным тот вклад в победу, который внес в ходе войны новый генеральный секретарь Хрущев; позднее Хрущев исчез из истории войны, но оказалось, что заметную роль в ней сыграл занявший его пост Брежнев.
Нацизм переписывал историю, сообразуя ее с настоящим моментом, столь же активно, как и коммунизм.
В 1935 г., сразу после поджога Рейхстага, Геббельс объединил в одну широкомасштабную организацию прессу, радио, кино, театр и пропаганду. В отведенном под новое министерство здании, пишет Геббельс в своем дневнике, он "быстренько взял несколько строителей из СА и велел за ночь сбить весь гипс и деревянную отделку, древние газеты и акты, которые xpaнились в шкафах с незапамятных времен, были с грохотом выброшены на лестницу. Когда достойные господа - я их выгоню в ближайшие дни - явились на следующее утро, они были совершенно потрясены. Один всплеснул руками над головой и пробормотал с ужасом: "Господин министр, знаете ли, ведь Вы можете за это попасть в тюрьму?" Извини, подвинься, мой дорогой старичок! И если ты до сих пор об этом не слышал, то позволь тебе сообщить, что в Германии революция и эта революция не пощадит ваши акты" [3].
Эти действия были реализацией программы, намеченной Гитлером в "Майн кампф": "В науке народное государство должно видеть вспомогательное средство для развития национальной гордости. Не только мировая история, но и вся культурная история должна изучаться с этой точки зрения" [4].
1 ОрузллДж. 1984. С. 44-45.
2 В Советском Союзе в библиотеках газеты можно было получить без специального разрешения только за текущий год, а брошюры - только за три последних года.
3 Цит. по: Ржевская Е. Геббельс. М., 1994. С. 145.
4 Там же. С. 179.
В заключение упомянем ряд других характерных особенностей коллективистического мышления.
Коллективистическое мышление схематизирует мир, представляя его как систему ясно очерченных и строго отграниченных друг от друга объектов.
418
Поскольку это мышление движется по преимуществу от умозрительного мира к действительному, в нем преобладает ценностный подход с характерными для последнего рассуждениями от понятий к вещам, разговорами о "способностях" объектов, введением явных и скрытых целевых причин, иерархизацией изучаемых явлений по степени их "фундаментальности" и т.п.
Для коллективистического теоретика всегда имеется отчетливая дихотомия между теоретическими положениями и теми "данными", которые призваны их подтвердить. Особую роль среди последних играют так называемые чудеса, требующие для своего понимания непосредственного вмешательства авторитета.
