На уровне повседневной жизни тоталитарного общества "грех гордыни" заключался в отрыве индивида от своего коллектива, в противопоставлении личного мнения коллективному суждению. "С точки зрения человеческого материала коммунистическое общество характеризуется тем, что в нем невозможны в массовом исполнении индивиды, обозначаемые термином "личность", - пишет А.А. Зиновьев. - Это не следует понимать так, будто индивиды не могут вообще совершать поступки, свойственные личности. Это следует понимать так: если индивид совершил поступок, свойственный личности, то он устраняется с арены истории, в частности - уничтожается и как биологическое существо или насильственно изолируется. Человек может только однажды совершить поступок, свойственный личности" . Не только личности, совершающие неординарные, не укладывающиеся в общепринятые рамки поступки, резко осуждаются коллективизмом. Для него неприемлемы и индивидуалисты, т.е. те, кто мало одержим гордыней, но ведет себя как автономное, имеющее самостоятельную ценность существо. "Индивидуалист психологически самодостаточен. Он ощущает себя как целостную и суверенную личность, независимо от своей социальной позиции... И в других людях индивидуалист признает такие же суверенные существа. И даже к коллективу, в котором вынужден вращаться индивидуалист, он относится как к равноправному существу. Он отвергает принцип "Интересы коллектива выше интересов личности". Он принимает принцип "Интересы членов коллектива по отдельности и коллектива в целом равноценны"... Для индивидуалиста человеческое общество есть объединение полноценных и суверенных "я", а для коллективиста лишь само объединение есть "я", лишь "мы" есть "я" [4]. Индивидуалист опасен для коллективистического общества уже тем, что он стоит на пути к автономии личности - одному из основных принципов индивидуалистического общества.
1 Буллок А. Указ. соч. С. 185.
2 Там же. С. 191.
3 Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность. Кризис коммунизма. М., 1994. С. 142.
4 Там же. С. 152-153.
449
Нужно отметить, что принадлежность к определенному коллективу ощущалась советским человеком как естественная характеристика всей его жизни. В раннем детстве он вступал в октябрята, становился в общий строй и ему вешали на грудь красную звездочку. Октябрятство было подготовкой к вступлению в пионеры. Вступив в пионеры, он становился в новый строй и ему повязывали на шею красный галстук. Пионерия была в свою очередь школой подготовки к вступлению в комсомол. Вступающий в комсомол получал особый значок и вливался в ряды многомиллионной организации, готовящей к вступлению в коммунистическую партию. Но если октябрятами, пионерами и комсомольцами были все или почти все индивиды соответствующего возраста, то право на членство в партии нужно было еще заслужить [1]. Поступая на учебу или на работу, человек вливался в определенный коллектив, дававший ему ту защищенность и теплоту, каких зачастую не обеспечивали даже родственные и дружеские связи. Советский человек был коллективным человеком, не мыслившим себя вне своего первичного коллектива [2]. "Самая большая потеря для гомососа (гомо советикуса) - отрыв от коллектива, - замечает А.А. Зиновьев, давший лучшее описание коллективистической природы советского человека. - Я почти не переживаю потерю родственников и друзей, московской квартиры, выгодного положения в смысле работы. Но мне ни днем, ни ночью не дает покоя то, что я потерял свой коллектив. Не обязательно мою последнюю лабораторию или предпоследний институт, а любой какой-то наш (мой) коллектив. Вовлеченность в жизнь коллектива почти во всех важных и пустяковых аспектах бытия - вот основа нашей психологии. Душа гомососа лежит в его приобщенности к коллективной жизни" [3]. Не удивительно, что отрыв от коллектива советский человек воспринимал как несомненное и тяжкое прегрешение, а исключение из коллектива - как одно из самых тяжких наказаний.
1 "Пионер вступал в жизнь, сознавая уникальность своего положения, пишут П. Вайль и А. Генис. - Он знал, что его родина - венец творения. История существовала только для того, чтобы наступило "сейчас". Долгая эволюция вела к тому, чтобы из питекантропа через ряды рабов и крепостных пробился простой советский человек с микроскопом в руках. Сам пионер был частью этой эволюционной лестницы: октябренок - пионер - комсомолец коммунист. Путь неизбежный, как старение" (Вайль П., Генис А. 60-е. Мир советского человека. М., 1996. С. 113).
