Стремление во что бы то ни стало открыть законы истории приводило иногда к тому, что явно ошибочные концепции излагались в форме отдельных тезисов, а последние выдавались за исторические законы. Так обстояло, в частности, дело с "законами мировой истории" К. Брейзига. Он сформулировал более двадцати законов, говорящих о том, что историческое развитие идет последовательно от семьи к роду, затем к государству, затем к народности и т.д. Девятнадцатый закон, например, гласит, что "с переходом от королевской к императорской власти должно вновь возрасти искусство внешней и завоевательной государственной политики" [4]. Один из законов "высшего порядка", приводимый Брейзигом, говорит, что "если иметь в виду сперва область государственно-хозяйственного развития, то можно установить, что первобытная эпоха есть период преимущественно общественных наклонностей, древность - господство личного начала, что средневековье вновь носит на себе отпечаток первобытной эпохи, а новое время - древности, и что новое время принесло с собой повторный возврат к общественному мышлению, но непосредственно за ним идет сильный подъем индивидуализма" [5]. Это - общие и весьма туманные рассуждения, но никакой не закон истории - ни высшего, ни низшего порядка.
1 Вундт В. Социальные законы // Философия истории. Антология. С. 146.
2 Там же. С. 147.
3 Там же. С. 149.
4 Брейзиг К. Законы мировой истории // Философия истории. Антология. С. 153.
5 Там же. С. 155.
Идея, что задача науки истории (и более широко - науки об обществе) в том, чтобы открыть законы исторического развития, высказывалась Марксом, Дж.С. Миллем, Г. Зиммелем, М. Вебером и многими другими. Однако уже в начале XX в. число сторонников этой идеи стало заметно уменьшаться.
Резкой критике подвергает идею существования законов истории К. Поппер. Он проводит различие между обобщающими науками и историческими науками. Теоретические обобщающие науки интересуются проверкой универсальных гипотез, прикладные обобщающие науки - предсказанием конкретных событий. Исторические науки занимаются конкретными, специфическими событиями и их объяснением. "С нашей точки зрения, - пишет Поппер, - действительно не может быть никаких исторических законов. Обобщение принадлежит
116
к таким научным процедурам, которые следует строго отличать от анализа отдельного события и его причинного объяснения. Задача истории как раз и заключается в том, чтобы анализировать отдельные события и объяснять их причины. Те, кого интересуют законы, должны обратиться к обобщающим наукам (например, к социологии)" [1]. На отсутствие исторических законов косвенно указывает распространенное среди историков требование описывать события прошлого в том виде, в каком они действительно имели место. О том, что такие законы не существуют, говорят и неисчерпаемость предмета исторического исследования, и отсутствие единой "точки зрения", с которой можно было бы рассматривать любой отрезок прошлого.
То, что историки интересуются единичными или специфическими событиями, а не законами или обобщениями, вполне совместимо, полагает Поппер, с научным методом, и в частности с причинным объяснением. Теоретические науки занимаются главным образом поиском и проверкой универсальных законов, исторические же науки принимают универсальные законы за нечто само собой разумеющееся и заинтересованы главным образом в том, чтобы найти и проверить единичные утверждения. Причинное объяснение единичного события может считаться историческим в той мере, в какой "причина" описывается с помощью единичных начальных условий. Это хорошо согласуется с распространенной идеей, согласно которой объяснить нечто причинно - значит показать, как и почему это нечто произошло. Только история занимается причинным объяснением единичных событий. В теоретических науках такие причинные объяснения являются лишь средством для достижения другой цели - проверки универсальных законов [2].
Исторические науки, замечает Поппер, не стоят особняком в своем отношении к универсальным законам. Везде, где речь идет о применении науки к единичной или частной проблеме, обнаруживается сходная ситуация. Химик, проводящий анализ некоторого соединения - допустим, куска породы, - вряд ли думает о каком-либо универсальном законе. Он применяет стандартную процедуру, являющуюся с логической точки зрения проверкой единичной гипотезы (например, "Это соединение содержит серу"). "Интерес его является главным образом "историческим" - это описание одной совокупности событий или одного индивидуального физического тела" [3].
1 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. II. С. 305.
2 См.: Поппер К. Нищета историцизма. М., 1993. С. 165-166.
3 Там же. С. 168.
117
