– Полмесяца где-то, чуть больше. Вы у Лехина спросите, он у нас с бумагами возится, пусть поглядит, какой датой контракт расторгли. Вот как-то неприятно сейчас вспоминать об этом… раньше – рабочий эпизод, бизнес, ничего личного, а теперь получается, что ее убили и все вдруг имеет значение.
– А вы правы, – согласился Кэнчээри Ивакович, Аронову даже почудилась насмешка в черных глазах этого непонятного человека, который притворяется обычным милиционером. – Все имеет значение, поэтому хотелось бы знать причину…
– Причину? Что ж… – Ник-Ник прикинул, как бы половчее подать информацию. – Ну… начнем с того, что модельный бизнес – это прежде всего бизнес, то есть ведущую роль играет выгода. Держать в качестве ведущей модели Айшу нам стало невыгодно. Во-первых, люди к ней привыкли, а в нашем деле привычка автоматом означает забвение. Во-вторых, с ней сложно было иметь дело. Капризна, необязательна, истерична, никогда не знаешь, что она выкинет, а мне нужен человек рабочий, такой, который четко будет выполнять мои указания. Поэтому как только нашлась адекватная замена, я без колебаний расстался с Айшей.
– Она не возражала?
– Еще как возражала. Скандал устроила, потом напилась, дебоширила и попала в милицию, это стало последней каплей, в тот же день я подписал документы на расторжение контракта. Подобное поведение Айши очень сильно могло повредить репутации фирмы.
– А убийство не повредит?
– Повредит, – не стал отпираться Аронов, – еще как повредит, но… тут уже ничего не поделаешь.
Были еще вопросы, много вопросов, Ник-Ник отвечал спокойно, этот разговор, этот человек, его не беспокоили, скорее утомляли, потому, когда капитан Эгинеев, вежливо попрощавшись, убрался восвояси, Аронов вздохнул с облегчением.
Ему нужно было подумать, хорошо подумать…
Лучше всего думалось в мастерской, сюда Ник-Ник не заходил уже давно, с того самого вечера, когда Шерев напился, а сам Аронов изуродовал Зеркало краской. Больше он в мастерскую не заглядывал – не тянуло, да и как-то не по себе было, будто сделал что-то нехорошее.
В пыльной пустоте Мастерской Аронова ждало Зеркало. Черт, он совершенно точно помнил, что задернул его, но тяжелая драпировка валялась на полу, а Зеркало… Зеркало укоризненно демонстрировало алые разводы на черном стекле. Ник-Ник подошел ближе – это ж надо было так напиться, чтобы испоганить ценную вещь, теперь думай, как очистить и не повредить при этом. Аронов попытался отковырнуть краску: не получилось, засохшая корка намертво присохла к стеклу, а на пальцах остались бурые чешуйки. Интересно: краска алая, а чешуйки бурые. Это неправильно…
Красная и бурая…
Бурая?
Бурая. Темная, шершавая на ощупь корка засохшей крови.
Зеркало улыбалось.
