– Юкка. Маленькая наркоманка с черными глазами, она столь трогательно смотрелась в сшитых тобой нарядах, что сердце замирало от восторга и боли. Ты заставил людей поклоняться той, кого в другом случае они бы презирали. Я следил, я ждал, что обман раскроется, но увы, тебе вновь повезло. А Юкка жила, долго, с каждым днем скатываясь все ниже. Я был рядом с ней, я утешал ее деньгами, когда ей не хватало на дозу, я рассказывал ей о том, что однажды она станет ангелом, а она не спешила умирать. Однажды она заявила, что не хочет умирать, и попросила денег на лечение. Это было не честно.
– Тебе не противно рассказывать об этом?
– Противно? А тебе, Аронов, не противно спрашивать меня? Вспомни, с какой жадностью ты следил за Айшей, как ты ждал момента ее смерти, чтобы в очередной раз убедится, что ты – гений, настолько гений, что твои творения не способны существовать без тебя. Гордыня – грех!
Гордыня? Да о чем Иван вообще говорит? Все сказанное от первого до последнего слова – ложь. Чтобы он, Николас Аронов, ждал чьей-то смерти? Более того, радовался этой смерти? Неправда. Ему было жаль девушек, более того, Аронов подумывал о том, чтобы уйти на пенсию, Анжи стала бы последним проектом. Кроме того, он ведь искренне полагал, что во всех этих смертях виновато Зеркало. Пусть его назовут суеверным, но Ник-Ник верил, что подобные вещи обладают душой и волей, пусть и не всегда доброй. Зеркало помогало творить, но за любую помощь нужно платить…
А что до девушек, они сами выбрали такую судьбу. Они желали славы, они ее получили, а что произошло дальше – Ник-Ника не касается. Свои обещания он выполнял, и отвечать за чужие грехи не собирался.
Вот только боль в груди разрасталась. Как же здесь жарко… и свет слишком яркий. Яркий и резкий.
