А Серж не понял, мучился от ревности и беспомощности, даже пить начал, но ничего не понял. Жить с Аланом было невыносимо и я предложила убийство. Грех? Пускай, не жалею о нем. Мы снова были вместе, но… но теперь он не имел права коснуться меня. Боги наказали Тантала, а я – Сержа Холованского, а он снова не понял.
Слабый, слабый милый Серж… Видела, какими глазами он смотрел на склянку с ядом. Неужели, решится? Хотя, какая теперь разница? В пузырьке чай, тот же коричневый цвет, зажатый в толстых стенах аптекарской склянки.
Ах, Азиза, вот твой подарок пригодился и мне.
Завтра Серж воссоединится со своей драгоценной супругой, это будет достойное завершение моей мести. Он будет жить с той, верность которой поклялся хранить, будет жить в нищете, лишенный Родины, имени, денег, всего того, на что променял мою любовь.
Поймет ли?
Не знаю.
Господи, зачем я все это делала? Зачем? Я же сама страдала, сама сходила с ума от ревности и страха, что Серж не выдержит, бросит меня ради какой-нибудь красавицы-парижанки.
Его беда в его слабости, моя – в неумении прощать.
Теперь я понимаю, многое понимаю, но поздно… В письме Алан рассказывал про путь в вечность, про то, что, если умереть, глядя в Зеркало Химеры, то душа останется в нем до тех пор, пока не переселится в новое тело. Алан умер.
И я умру, скоро, совсем скоро.
Вода остывает, кожа на подушечках пальцев некрасиво сморщилась, а запах лимона стал мягче, слабее, к тому моменту, как меня обнаружат, он совсем исчезнет. Жаль.
Догадается хоть кто-нибудь? Вряд ли. Обследование проходило в Швейцарии, все знают, что в Швейцарии самые надежные банки, самый вкусный шоколад и самые умелые врачи. Именитые и знаменитые, в любой момент готовые совершить чудо, были бы деньги.
Деньги есть, а чудо не состоялось, что было подтверждено повторным обследованием, уже в Англии. Я ездила туда, чтобы убедится: приговор вынесен правильно и обжалованию не подлежит.
Нет, вру, была надежда, что именитые и знаменитые ошиблись. И я бредила с этой надеждой, как когда-то глупая пятнадцатилетняя девочка Ада бредила любовью красавца графа, Сержа Хованского. Я несколько часов кряду рассматривала бумагу с приговором, любовалась, как некогда любовалась медным сердечком, которое обмануло. Оно и сейчас со мной, красивая деталь красивого спектакля.
В Англии диагноз подтвердился.
