Отмечая спорность шпенглеровской теории, Франк признает, что "само уловление момента умирания западной культуры в явлениях "цивилизации" XIX в. должно быть признано бесспорным" [96]. Наряду с другими авторами сборника Франк показывает, что для русской философской традиции идея Шпенглера (неслыханная по новизне и смелости для западной философской мысли) далеко не нова - эти тенденции давно ощущали и предчувствовали русские философы-славянофилы (Киреевский, Достоевский, Леонтьев), что, впрочем, не умаляет значения этой теории, а скорее свидетельствует о созвучии настроений, близости мировосприятия русской и западноевропейской философии. Однако принимая тезис Шпенглера об умирании западной культуры, Франк задается вопросом, какая именно западная культура умирает. Понятие "западная культура" у Шпенглера русский мыслитель считает своеобразным, не совпадающим ни "с общепринятым пониманием западной культуры как вырастающей на обломках античной, впитывающей в себя ее дух вместе с духом христианства, и объемлющей весь период времени от падения античности вплоть до наших дней, ни с более узким понятием "новой" западной культуры, основанной на преодолении "средневековья" и исторически исходящей из великих духовных движений ренессанса и реформации" [97].
96 Франк С.Л. Указ. соч. С. 49.
97 Там же. С. 50.
304
Не принимая концепции истории западной культуры Шпенглера, исключающей, например, все первое тысячелетие христианской эры, Франк предлагает собственное понимание природы западноевропейского кризиса. За исходную точку Франк принимает XII-XIII вв., когда в европейской культуре, по его мнению, начался великий духовный сдвиг, во многом определивший все дальнейшее культурное развитие. В это время "возникает великий замысел и великое влечение к оправданию, религиозному осмыслению и озарению конкретных "земных" начал жизни живой человеческой личности со всем богатством ее душевного мира, природы, рационального научного знания" [98]. Франк оценивает это как попытку средневековых мыслителей преодолеть замкнутость духовного центра, распространить, не нарушая его целостности, на все проявления и сферы реальной жизни. Франк называет имена Франциска Ассизского, Фра Анжелико, Джотто, Данте, Николая Кузанского (XV в.), которые в живописи, литературе, научном творчестве смогли выразить, совместить, сделать целостным и глубоко органичным истинное видение жизни, представление о том, какой могла бы быть настоящая жизнь с традиционно религиозно-духовным миросозерцанием.
Однако, по мнению Франка, это сочетание длилось недолго. Великая попытка не удалась. Русский философ не находит ответа на вопрос, что помешало реализации столь благородной и плодотворной идеи. "Случилось что-то роковое и непоправимое, - пишет он. - ...В глубинах духа совершается какой-то надлом; он отрывается от корней, прикрепляющих его к его духовной почве, связывающих его с объединяющим центром духовного света" [99]. Начинается эпоха Возрождения, Ренессанс, однако все великолепие, вся свобода и величие духа ренессансной культуры, согласно Франку, не являются естественным продолжением начинаний Данте и Кузанского.
98 Там же. С. 51.
99 Там же. С. 52.
Франк говорит, что духовная свобода Ренессанса куплена какой-то очень дорогой ценой, подобно той, которую уплатил Фауст, отчаявшийся "в возможности изведать всю жизнь, слиться со всей вселенной" силой своего целостного духа, внутренне
305
связанного с Богом, и вынужденный продать душу дьяволу. Так и в ренессансную эпоху, пишет философ, "жизнь расцветает пышным цветом, развивается свободная наука, овладевающая миром, свободная личность начинает перестраивать весь мир по-своему, - но корни этого роскошного цветка засыхают и понемногу отмирают" [100]. Отсюда следуют, по мнению философа, "фаустовская тоска", томление духа, которые сопровождают европейское развитие в период "новой истории". Нарастание обездушивания жизни, усугубившееся благодаря философии XVIII в., ведет к реакции против духа "новой истории", которой необычайно способствовала Великая французская революция и произведенное ею потрясение в обществе и с которой, как полагает Франк, начинается кризис реакции против духа "новой истории" [101]. Он видит реакцию против обездушивания жизни в поэзии Байрона, философии немецкого идеализма, что символизирует для русского мыслителя начало воскрешения духа. Но этот процесс труден и длителен, и по сей день трагизм переживаемой эпохи состоит, согласно Франку, в том, "что поверхность исторической жизни залита бушующими волнами движения, руководимого духовно-отмирающими силами Ренессанса, а в глубинах жизни, еще совершенно бездейственно и уединенно, назревают истоки нового движения, которому, может быть, суждено сотворить новую культуру, искупив основное грехопадение Ренессанса" [102].
100 Франк С.Л. Указ. соч. С. 52.
101 Следует отметить, что критическое отношение к временному восприятию западной культуры у Шпенглера не мешает Франку заметить, что "началом умирания западной культуры" немецкий мыслитель также считает рубеж XVIII-XIX вв.
