ГЕННАДИЙ СОКОЛОВ
Безвременно ушедшему из жизни
любимому брату Александру
посвящается.
Ф И Л О С О Ф И Я Л Ю Б В И
От автора
Предлагаемая повесть писалась в начале восьмидесятых годов в эпоху жесточайшей художественной и научной цензуры. Поэтому она была задумана как способ завуалированного, художественного выражения философской концепции автора, главная идея которой состоит в том, что в основании мира лежит единственный и единый, а точнее двуединый Закон, подчиняющий себе все связи, как в природных явлениях, так и в жизни людей. Отношения между главными персонажами повести , хотя и имели место в реальной жизни, служили лишь материалом для обоснования научной концепции автора, ввиду того, что отношения любви представляют собой хотя и частные, но наиболее существенные отношения между людьми. Они близки и понятны каждому, и в тоже время на них можно посмотреть с позиции науки.
Теперь же, когда любой человек может изобретать свою собственную философию, отличную от марксистской, на первый план повести выступила и другая ее проблема, которую можно свести к вопросу о том, как вернуть любимого человека, если вы его потеряли.
Люди, потерявшие любимого человека, ведут себя по разному, но некоторые интуитивно строят свое отношение к этому человеку, свое поведение на глубоко научной основе. Однако та наука, которая существует сегодня, и философия не могут послужить этой основой ввиду большого количества своих аксиом. Поэтому мы предлагаем философию, где всего одна двуединая аксиома, и с ней можно непосредственно сверять каждый поведенческий шаг. Эта философия объясняет ложь человека тем, что он совершил какой-либо неблаговидный поступок. И наоборот, она требует от вас лжи и игры в случае, если вас оставил любимый. Она призывает вас посеять в душе этого человека ваше глубокое безразличие, или даже неприязнь к нему, несмотря на то, что вы любите его еще более, несмотря на то, что вы поступаете так вопреки своей воле, своему воспитанию, или даже своей природе.
Научному обоснованию этих выводов посвящена седьмая глава, которую при желании можно пропустить.
Глава 1
Город, куда переехала семья Ковалевых, был небольшим, но вполне современным. Его центр застраивался в конце сороковых, начале пятидесятых годов, и здесь преобладали двух - трехэтажные дома, окрашенные преимущественно в желтый цвет. Дальше шли пятиэтажные здания, в начале тоже кирпичные, переходящие затем в строения из бетонных панелей, совсем недавно пришедших в строительную индустрию. Окраины, как у всякого города, возникшего не на пустом месте, были заселены деревянными домами, окруженными небольшими приусадебными участками. Улицы были аккуратно заасфальтированы и засажены тополями. Проблемы охраны природы тогда, в начале шестидесятых годов, волновали лишь немногих специалистов, но озеленение городов считалось важным делом; и здесь, как видно, этому уделялось должное внимание. Начиналась осень, но дождей почти небыло, и погода для условий Сибири стояла необычайно солнечная и теплая.
Саше Ковалеву шел двадцатый год. С переездом он потерял друзей и в свободное время вынужден был одиноко бродить по улицам, рассматривая и наблюдая все, что попадало ему на глаза. Вечерами центральная улица города становилась многолюдной. Люди парами, а то и компанией неспеша шли из конца улицы к Дому культуры, что находился на центральной площади, затем поворачивали обратно, и повторяли этот путь снова и снова. В городском саду три раза в неделю проходили танцы. Саша был большим любителем танцев, но излишняя застенчивость не позволяла ему так сразу, и притом одному войти в круг совсем незнакомых людей. Он обычно подходил к площадке снаружи и наблюдал танцующих со стороны, завидовал их раскованности, их нарядам, их танцам. Со временем он все чаще стал примечать одну симпатичную пару. Высокий белокурый юноша в сером строгом костюме неизменно танцевал с девушкой, внешность и манеры которой привлекали каким-то особым изяществом и красотой. Они приходили на площадку вдвоем и словно не замечали никого вокруг. Только мелодию и друг друга слышали, видели и переживали они. Казалось, что они не могли налюбоваться друг другом. Их глаза светились любовью. Все их поведение настраивало на мысль, что эти люди созданы и существуют друг для друга. Все было так, как будто и нет обратной стороны любви: ее игры, ее страданий, ее ненависти и ревности. Однажды, дождавшись окончания танцев, Саша несколько кварталов проследовал за ними. Юноша шел бережно придерживая подругу за плечо, а она обхватила его за талию и негромко рассказывала какую-то историю из своего детства. Когда людской поток, выплеснувшийся из городского сада, поредел и преследование могло стать заметным, Саша свернул в переулок и направился к дому, унося с собой прочное убеждение в том, что любовь в самом положительном значении этого слова все-таки существует и что у него все еще впереди.