Философия моды полностью

Впрочем, существуют примеры моды, полностью соответствующей уровню искусства. Мне не кажется, что модели, созданные в 50-х годах прошлого столетия Кристобалем Баленсиагой, в какой-то степени отличались от того, что происходило в тот же момент в скульптуре в области исследования пространства. Произведения Скиапарелли позиционировались, пожалуй, как самые яркие проявления сюрреалистической живописи, созданные в 20-30-х годах прошлого века. Также современные модельеры реализуют проекты высокой художественной ценности. Коллекция «Весна-лето – 2001» Александра Маккуина представляла собой любопытную рефлексию объективизации в моде. На подиуме стоял большой прямоугольный бокс, изготовленный из зеркального стекла. Показ начался умышленно с большой задержкой для того, чтобы зрителям пришлось долгое время сидеть, уставившись на свои собственные отражения, а не разглядывать моделей. Такое решение было особенно глубокомысленным, так как явившаяся на показ публика состояла в основном из журналистов, пишущих о моде, основная задача которых – рассказывать другим людям, каким образом они должны выглядеть. Обозреватели должны объективировать самих себя. Указанный процесс двинулся в противоположную сторону, когда начался показ и стало ясно, что модели, находящиеся в боксе, видят не зрителей, а лишь собственное отражение. Публика теперь могла рассматривать их, оставаясь при этом невидимой, и, таким образом, присутствовала на пип-шоу[77]. В данном случае мода полностью соответствует искусству, но большинство из того, что создается, не обладает ценностью с художественной точки зрения. То есть мода – если она должна рассматриваться как искусство – искусство весьма посредственное.

Может ли искусство чему-нибудь научиться у моды? Оно не может научиться чему-нибудь даже у самого себя. Оскар Уайльд пишет, что «безусловно, в искусстве, как и в одежде, существует мода»²²⁸, и нет необходимости быть крупным знатоком искусства, чтобы понять, что это действительно так. Между искусством и модой нет какой-либо четкой границы, т. е. в данном случае нельзя говорить о наличии двух различных миров. И это объясняется не тем, что мода могла бы достигнуть уровня искусства, а, скорее, тем, что практически всё, в том числе и искусство, подчиняется принципам моды. Естественно, дело не в том, что искусство бесконечно развивается, стремясь «всего лишь» стать модой – это не случается ни с одной из тех областей, в которых проявляется мода, то есть ни с одеждой, ни с искусством, ни, скажем, с философией, – но, скорее, в том, что modus operandi моды становится все более значимым элементом для развития искусства.

Адорно утверждает, что искусство находится под воздействием моды, само того не осознавая: